Получив в уплату «Ежедневник гостромского вора», Ле’Тоон сказал:
– Соединяю. Ожидай.
Ждать пришлось недолго. Уже через несколько секунд перед внутренним взором Лахджи появилось широкое лицо с кустистыми бровями.
– Привет, привет!.. – раздался сочный бас. – Мир всем в этом оке. С кем я говорю?
– А я с кем говорю?
– Я Загак, а ты… а ты у нас Тринадцатая! – искренне обрадовался незнакомый фархеррим. – Давно хотел с тобой поболтать.
– В самом деле? – подняла брови Лахджа. – А что раньше мешало?
– Ммм… ты не в курсе? – втянул ноздрей какой-то черный порошок Загак. – Ух, пробирает. У меня от этого концентрация повышается. Так вот, наш самопровозглашенный лидер занят чем угодно, кроме проблем своих братьев и сестер.
– Ага. Я поняла, лидер у нас не очень, – кивнула Лахджа. – А ты сам кто?
– Я Загак, – самодовольно ухмыльнулся демон.
– Это я уже слышала. А я Лахджа.
– Лахджа, Лахджа… ты не из Легационита, да? Хотя это уже неважно. Как жизнь? Расскажи о себе.
– Да нормально, – пробормотала Лахджа.
Ей стало неуютно. Что можно рассказать демону, которого видишь впервые в жизни? Хотя впервые ли?.. Что-то в нем есть знакомое… Будто она его уже где-то встречала. Возможно, он был среди тех фархерримов, которых она видела сразу после рождения…
– Ну что ты куксишься? – ухмыльнулся Загак. – Давай за знакомство. У тебя там есть, что выпить?
Он откупорил бутылочку чего-то крепкого. Лахджа тоже достала вина из шкапа и налила себе в бокал, чувствуя со стороны мужа нарастающее неодобрение. Ему явно не нравилось, что она болтает, да еще и пьет с каким-то незнакомым мужиком.
Слушай, тебе не стоит с ним пить. Я… я чувствую в нем недоброе.
Он демон. Конечно, ты чувствуешь в нем недоброе.
Ты не понимаешь…
Чего я не понимаю? Кто он такой?
Я не могу сказать.
Но ты его знаешь? Откуда?
Я не могу сказать!
В мыслях Майно засквозило отчаяние. Лахджа попыталась заглянуть глубже, но там словно стояла свинцовая плита.
Какой ты ершистый. Не переживай, мы поговорим о погоде и закруглим общение. В кои-то веки Я встретилась с кем-то из родни, а не ты. Можешь и потерпеть немного.
Майно примолк, но явно продолжал слушать в оба уха. Ревнует, что ли?
Загак все это время не переставал чесать языком. Посчитав, что Лахджа внимательно его слушает, он увлеченно рассказывал о музыке. О том, как после перерождения в демона открыл для себя многообразие музыки всех миров.
– …И вот тогда я услышал симфонию Чектрэски номер девять, – говорил он, подливая себе вина. – Представляешь? Моллюск. Существо без рук и лица. Но какую он пишет музыку!
– Обязательно послушаю, – пообещала Лахджа.
– В бытность смертным я мог слушать только храмовую музыку, а она, как ты знаешь… хотя, наверное, не знаешь. Откуда ты?