– О да, целыми днями только о своем бывшем и думаю! Как он там, да чем занимается, да скучает ли по мне? Как твоя Мамико, кстати?
– Подрастает. А твоя как… эм-м… м-м…
– Астрид. Ее зовут Астрид.
– А я помнила!
Подруги болтали еще довольно долго. Оказалось, что Лахдже этого не хватало. Узнав, что с Сидзукой все в порядке, она успокоилась, а что та опустилась на пятидесятое место, то это в чем-то даже хорошо. Пятидесятое – не сто пятидесятое, да к тому же сейчас на Хальтрекароке санкции, и своих жен он вынужденно бережет. Новых-то в ближайшие века не будет.
– Ладно, до связи, – наконец сказала Лахджа.
– Завтра созвонимся снова? – спросила Сидзука.
– Конечно. Мусорной литературы я за последние годы прочла столько, что скукожит даже Ле’Тоона… Майно, откуда у тебя все эти книжки?!
– Бывшая любила! – откликнулся с веранды муж.
– Которая?!
Муж промолчал, и Лахджа бесцеремонно полезла в его память. Тот дал отпор, и они вступили в давно привычную борьбу за секреты. Однако информацию о своих бывших Майно стерег за десятью замками, и Лахдже вновь не удалось через них прорваться.
Хотя ей и не было слишком уж интересно. Так, чисто из любопытства. Она-то ничего подобного не утаивала, и ей слегка мозолило глаз то, что у Майно почему-то какие-то секреты есть.
Ну разве это дело?
– Привет, Зиммизхи, – сказала Лахджа, пожертвовав Ле’Тоону еще какой-то шедевр мистерийской литературы. – Я получила ваш… твой подарок.
– Вижу, – кивнул облаченный в чужую кожу демон. – Ты довольна его эффективностью?
– Не очень, – честно ответила Лахджа. – Тебя плохо слышно. И видно плохо.
– Фундаментальные воздействия не проникают сквозь высшие измерения. Это сложно обойти даже демонам. Но кэ-миало продолжают исследовать вопрос. Ты уже начала писать отчет?
– А я должна что-то писать? Думала, я должна протестировать и все…
– Протестировать и подробно описать результат тестирования. Обязательно проследи, когда кэ-узелок начнет разлагаться и с какой скоростью.
– Он начнет разлагаться?..
– Это прототип. Автономная часть демона. Вне Темного мира он будет умирать. Возможно, его хватит на несколько недель – а точное время мне сообщишь ты.
Дальше Лахджа спросила, когда представить отчет, и попыталась выяснить, какую часть ее долга тот покроет. Зиммизхи от ответа изящно уклонился, благодарность принял, говорил вежливо, но кратко. Разговор не затянулся.
И когда он исчез из окошка, Лахджа задумалась, кому еще ей позвонить. Маме Мазекресс незачем, да и неудобно как-то. Если б та хотела пообщаться с блудной дочерью, то давно бы связалась тем или иным способом.
А кто еще остается? Большая часть паргоронцев, с которыми Лахджа знакома, к ней в лучшем случае равнодушна. Это нормально в обществе демонов.
Некоторым из демолордов она в целом симпатизировала. Фурундарок подарил ей целых три Ме и однажды выручил из беды. Гаштардарон сходу согласился помочь в час нужды, ничего не требуя взамен. Да и сальный толстяк Янгфанхофен Лахдже нравился – он рассказывал забавные истории и угощал вкуснейшими блюдами.
Но они ей не друзья. Даже не добрые знакомые, как тот же Зиммизхи. Они демолорды, всемогущие короли демонов.
Но у нее есть кое-кто. Родня. Родня, с которой Лахджа незнакома. Как так вышло, что за все эти годы ни ей не приходила мысль их навестить, ни они ни разу о ней не вспомнили? Даже случайных встреч не было… почти. Одна все-таки была. Но в тот раз она не могла себя выдать и просто позволила единоутробному брату, или кто там он ей, пройти мимо.
– Ле’Тоон, а свяжи меня с кем-нибудь из фархерримов, – попросила Лахджа.
– С кем именно? – уточнил провайдер.
– Ммм… с любым. Кто первый откликнется. Знаешь Chatroulette? Что-то такое. Не знаю, он вообще существует еще в моем мире?..