Роза Люксембург: «…смело, уверенно и улыбаясь – несмотря ни на что…»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

3. Проблемы демократии в теории и политической практике большевиков.

Следующий пункт критики Розы Люксембург также затрагивал ограничение и выхолащивание демократии в советской России. Она писала: «Без всеобщих выборов, неограниченной свободы печати и собраний, свободной борьбы мнений замирает жизнь в любом общественном учреждении, она превращается в видимость жизни, деятельным элементом которой остаётся одна только бюрократия. Общественная жизнь постепенно угасает, дирижируют и правят с неуёмной энергией и безудержным идеализмом несколько дюжин партийных вождей, среди них реально руководит дюжина выдающихся умов, а элита рабочего класса время от времени приглашается на собрания, чтобы рукоплескать речам вождей, единогласно одобрять предложенные резолюции. Итак, по сути – это хозяйничанье клики, правда, это диктатура, но не диктатура пролетариата, а диктатура горстки политиков, т. е. диктатура в чисто буржуазном смысле…»[29]. Поэтому уже вскоре после октябрьской революции она четко и резко критиковала тенденцию большевиков к диктатуре.

Ленин протестовал: «Диктатура не обязательно означает уничтожение демократии для того класса, который осуществляет эту диктатуру над другими классами, но она обязательно означает уничтожение демократии для того класса, над которым или против которого осуществляется диктатура»[30]. В теории он тем самым соглашался с Люксембург, когда писал о «господстве класса пролетариат», но на практике большевистская диктатура вела к партийной диктатуре, при которой внутренняя демократия была сведена к минимуму. То же самое касалось политической практики большевиков при проведении «красного террора» и ограничении гражданских прав для непролетарских слоев в советской конституции 1918 года. Роза Люксембург критиковала эту антидемократическую политику большевиков.

Для Ленина и его сторонников демократия была буржуазной и тем самым «диктатурой буржуазии». Пролетарской она становилась только в форме «диктатуры пролетариата». «Буржуазная демократия подавляет работающую и эксплуатируемую массу, а пролетарская демократия должна подавлять буржуазию», – писал Ленин.

В этом вопросе между Люксембург и Лениным существовали серьезные разногласия. Однако в отличие от Каутского Люксембург полагала, что у большевиков есть шансы на успех. Следовательно, задачей пролетариата Запада была их поддержка с целью предотвращения изоляции.

Каутский не верил в успех социализма в России и писал, что большевизм «не в состоянии провести в жизнь социализм, построенный на демократии в обществе»[31]. Он не видел возможности построения социализма без демократии. Каутский ожидал от революции «чистой демократии» с всеобщим избирательным правом, свободой прессы и собраний и т. д.

Люксембург и левые (К. Либкнехт, К. Цеткин, Ф. Меринг) критиковали «революционную импотенцию» Каутского, который только и смог доказать, что социальные отношения в России еще не созрели для диктатуры пролетариата. Люксембург отвергала критику Каутского в адрес большевиков как догматическую и схоластическую. Для нее социалистическая демократия начиналась одновременно с ликвидацией классового господства и построением социализма. Демократия начинается с момента захвата власти социалистической партией. А социалистическая демократия – это не что иное, как диктатура пролетариата.

Она писала: «…Эта диктатура заключается в способе применения демократии, а не в ее упразднении, в энергичном, решительном вмешательстве в благоприобретенные права и экономические отношения буржуазного общества, без которого социалистический переворот не может быть осуществлен. Эта диктатура должна быть делом класса, а не малого руководящего меньшинства от имени класса».

Аналогичные трактовки демократии и диктатуры мы встречаем у Отто Бауэра, а также в программных документах судетских социал-демократов 1920 г.: «Социал-демократическая рабочая партия стремится к захвату власти в демократической республике не для того, чтобы упразднить демократию, а для того, чтобы поставить ее на службу рабочему классу». Бауэр считал, что если буржуазия выступит против социалистического устройства общества, «тогда рабочий класс будет вынужден сломить противостояние буржуазии посредством диктатуры»[32].

Таким образом, Каутский отклонял идею диктатуры пролетариата, Бауэр считал ее возможной в чрезвычайной ситуации и для защиты демократии, а Люксембург рассматривала ситуацию в России как раз в качестве такой чрезвычайной ситуации, в которой без диктатуры нельзя было обойтись. При этом она критиковала внутрипартийный антидемократизм Ленина, политический террор и ряд политических мер большевиков во внутренней (аграрный вопрос) и внешней (Брестский мир) политике.

Выводы

В основе концепций демократии Розы Люксембург и Владимира Ленина лежит различное понимание роли демократии и парламентаризма на пути воплощения в жизнь социализма.

Для Люксембург социалистическая перестройка буржуазного общества была возможна только на основе демократии. Она придерживалась мнения, что настоящее социалистическое общество может быть создано только в результате длительного процесса с полной политической свободой и массовой активностью. Люксембург при этом критиковала антидемократизм Ленина.

В отличие от Люксембург, большевистские лидеры считали демократическую систему с буржуазными свободами и институтами парламентаризма только средством в интересах рабочего класса. В своей концепции Ленин подменял принятые в социал-демократическом движении понятия: он разделял политическую демократию на буржуазную и социалистическую. Ленин и Люксембург были солидарны в том, что демократическая республика является предпочтительной формой государственного устройства, в котором пролетариат может захватить власть. Однако для Ленина парламентаризм и гражданские свободы не стояли в ряду первоочередных целей. Он считал, что как раз диктатура пролетариата является наиболее подходящей формой политического господства пролетариата в переходный период и обосновывал необходимость ограничения демократии также в рамках коммунистической партии.

После 1917 года Люксембург, как и Ленин, выступала за размежевание с противниками революционной деятельности, что нашло свое отражение в создании Коммунистической партии Германии, которую она рассматривала как демократическую массовую организацию революционного пролетариата.

Проблемы Ноябрьской революции 1918 г. в Германии в историографии старой Федеративной Республики Германия (Западной Германии)

Оттокар Любан

историк, Берлин

Доклад на научном семинаре в Московском государственном педагогическом университете 4 декабря 2008 г.

До начала ноября 1918 г. властью в Германии обладали император и армия, а также стоявшие за ними крупные землевладельцы-юнкеры и представители тяжелой индустрии. Германская империя была, как известно, не демократическим, а полуабсолютистским государством, в котором парламент, рейхстаг, обладал лишь немногими правами.

По прошествии четырех лет мировой войны, в конце сентября 1918 г., Верховному командованию сухопутных войск в Германии пришлось признать военное поражение. Верховное командование сухопутных войск во главе с Людендорфом и Гинденбургом настаивало на быстром заключении перемирия, так как его беспокоила возможность скорого падения фронта. Конституция была несколько изменена в направлении демократии, поскольку император и генералы ожидали от этого получение лучших условий мира со стороны Президента США Вильсона. Но несмотря на некоторую демократизацию военные по-прежнему осуществляли власть в Германии и подавляли левое германское рабочее движение.

Хотя с германской стороны и было подготовлено предложение перемирия, в конце октября командование германского ВМФ, не поставив в известность правительство, отдало приказ о выходе флота в море. Немецкие военные корабли должны были погибнуть в бою против английского флота. Но матросы отказались участвовать в походе на верную смерть и восстали. Как и все немцы, они хотели скорого окончания войны. В первые недели ноября матросы быстро взяли власть в приморских городах и вместе с солдатами и рабочими создали Советы рабочих и солдатских депутатов. Из портовых городов на Северном и Балтийском морях революция, начиная с 6 ноября, распространялась на города Западной и Средней Германии. Повсюду правивших князей и королей принуждали к отречению. Господство монархии казалось прекращенным. Только император Вильгельм II поначалу отказывался отречься.

Старые властители надеялись вплоть до 9 ноября, что революционное движение в провинции иссякнет, и пытались удержать революцию на расстоянии от столицы империи Берлина. Железнодорожное сообщение Берлина с городами Северной и Средней Германии было прервано 7 ноября, так же, как и телефонная и телеграфная связь. Улицы центра Берлина охранялись вооруженными военными патрулями. Собрания левой Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ) в Берлине были запрещены военными властями. Революционных матросов арестовывали в момент их прибытия в Берлин. Политическая полиция преследовала левых фабричных старост металлистов, готовивших массовую забастовку с вооруженным восстанием, и арестовала двух их руководителей.

СДПГ, которая во время войны отказалась от оппозиции императорскому правительству, а с начала октября делегировала двух министров в буржуазное правительство нового рейхсканцлера Макса Баденского, пыталась с помощью листовок, через газеты и опираясь на своих доверенных лиц на фабриках успокоить работниц и рабочих и удержать их от массового выступления. Но, когда 9 ноября левонастроенные старосты вместе с небольшой «Группой Спартака» и руководством НСДПГ призвали к революционной всеобщей забастовке, берлинские работницы и рабочие последовали за революционерами. Солдаты в казармах присоединились к революционной массовой акции.

Только когда руководители СДПГ заметили утром 9 ноября, что рабочие не следуют их призывам к спокойствию и порядку, а демонстранты уже маршируют от фабрик к центру города, они также призвали работниц и рабочих к забастовке. Когда стало очевидно, что революция победила и в Берлине, около 12.30 делегация СДПГ, состоявшая из руководителей партии Фридриха Эберта и Филиппа Шейдемана, потребовала от рейхсканцлера принца Макса Баденского передать власть социал-демократам. Прежний рейхсканцлер передал свою должность председателю СДПГ Фридриху Эберту. Такой характер передачи поста рейхсканцлера не был предусмотрен конституцией и уже тем самым представлял собой революционный акт.

СДПГ, до утра 9 ноября использовавшая все свои пропагандистские и организационные возможности, чтобы отдалить революцию от Берлина, утром и днем внезапно приняла участие в революционной массовой акции и даже встала во главе ее, когда в победе революции в Берлине сомневаться не приходилось.

СДПГ сформировала вместе с НСДПГ революционное правительство, Совет народных уполномоченных, в составе трех представителей СДПГ и трех НСДПГ. Это правительство было 10 ноября 1918 г. утверждено собранием берлинских Советов рабочих и солдатских депутатов и правило до февраля 1919 г., когда после выборов Национального собрания 19 января 1919 г. было создано первое правительство новой германской республики, состоявшее из министров от СДПГ и буржуазных партий и возглавлявшееся социал-демократическим премьер-министром Шейдеманом. Народные уполномоченные от НСДПГ вышли в отставку в конце декабря 1918 г. в знак протеста против использования войск для подавления Народной морской дивизии в Берлине, так что Совет народных уполномоченных состоял в последние недели своего существования только из представителей СДПГ[33].

Картину Ноябрьской революции 1918 г. в Германии, до начала 60-х годов создававшуюся историками старой Федеративной Республики Германия, т. е. Западной Германии, можно изложить кратко.

Во время революционных событий с начала ноября 1918 по 1920 гг. правым социал-демократам во главе с Эбертом и Шейдеманом пришлось стать во главе движения и после взятия власти заключить союз со старыми элитами в армии и бюрократии, чтобы не допустить хаоса, голода, гражданской войны и террора, т. е. ситуации, сложившейся в революционной большевистской России. При таком понимании истории, в ноябре 1918 г. в Германии имелся выбор только между левой диктатурой и буржуазной республикой, впоследствии быстро принявшей консервативный характер. Антибольшевистская нота этой интерпретации истории вполне соответствовала тенденции западногерманской политики времен «холодной войны»[34].

С начала 60-х годов некоторые молодые историки одобряли имевшуюся как во время Ноябрьской революции 1918 г., так и затем возможность коренной демократизации и смены старых элит империи с помощью представителей рабочих партий и прежде всего – Советов рабочих и солдатских депутатов, стихийно возникших в дни революции. Тот факт, что правые социал-демократы не только не воспользовались этой возможностью, но и боролись против нее, оценивается как существенный их промах, ставший причиной краха Веймарской республики. Это воззрение доминирует и по сей день. В качестве еще одной серьезной ошибки рассматривается блокирование инициативы собственных приверженцев по демократизации армии. Особенно негативно оценивается осуществлявшееся СДПГ восстановление реакционной армии, с помощью которой правительства, возглавлявшиеся СДПГ, приказывали подавлять все движения протеста рабочих в 1919–1920 гг. Разочарованию и радикализации рабочих в большой степени способствовало также затягивание обещанной социализации тяжелой промышленности, пока в парламенте вообще не было утрачено политическое большинство в пользу этой меры[35].

[29] Luxemburg R. GW. Bd. 4. S. 136.

[30] Ленин В.И. Полн. собр. соч. T.37. C.241.

[31] Kautsky K. Die Diktatur des Proletariats. Wien, 1918. S.20

[32] Bauer Otto. Werkausgabe: in 9 Bds. Wien, 1976–1980. Bd.3. S.1023ff

[33] Подробное изложение см. в Ottokar Luban: Die Novemberrevolution 1918 in Berlin – Eine notwendige Revision des bisherigen Geschichtsbildes, in: JahrBuch fur Forschungen zur Geschichte der Arbeiterbewegungen, Berlin, 2009/I

[34] Helga Grebing: Konservative Republik oder soziale Demokratie? In: Eberhard Kolb (Hrsg.): Vom Kaiserreich zur Weimarer Republik, Koln 1972, S. 387 – 389.

[35] Ebenda, S. 389 – 398; Reinhard Rurup: Die Revolution von 1918/19 in der deutschen Geschichte, in: Helga Grebing (Hrsg.): Die deutsche Revolution 1918/19. Eine Analyse, Berlin 2008, S. 308 – 314.