– Ах, mon ami[15], я даже не знаю, что хуже – слабое сердце или убийство! И то, и другое – плохая реклама для меня! Люди приезжают сюда, чтобы отдохнуть и покататься, а если они прослышат, что тут люди мрут, не доехав до отеля, то пойдут слухи, что здесь какие-то особые перепады давления и можно умереть прямо в фуникулёре! А я знаю, что такие слухи не заставят себя ждать. Однажды я сам пошёл на такую низость, в расчёте подпортить репутацию конкурентам!..
– Успокойтесь, старина! Присядьте.
Месьё Фабьен скрестил на груди непослушные руки и сел на диван.
– Говорила мне maman заниматься виноградниками в Провансе…
– Напомните, почему вы затеяли этот бизнес в Югославии?
– Деньги, дорогой друг! Здесь катастрофически дешевле делать деньги!
– Да, верно, вы ведь говорили…
– Но теперь всё пропало! – Лицо месьё Фабьена спряталось в ладонях.
Мистер Каннингем сказал рассудительно:
– Нам следует дождаться результатов вскрытия. Как только станет известно, что произошло с миссис Робинсон, будет ясно, в каком направлении нам следует двигаться. В любом случае, местная полиция уже допросила семью Робинсон и других гостей отеля. Все приличия соблюдены. Не волнуйтесь, мой друг! Всё будет в порядке.
– Ах, приличия! Что мне до приличий! Вы помните, что началось после того, как в Сараево убили эрцгерцога?!
– Боюсь, слишком хорошо помню.
– Вот о чём я беспокоюсь!
– Но ведь с той войны началась наша с вами дружба.
– Ах, дорогой Поль! Как бы мой скромный отель не стал той песчинкой, с которой начнётся буря!
Пол Каннингем знал своего друга слишком давно и обстоятельно. Месьё Фабьен был добрейшей души человек. С какой честью и отвагой этот невысокий француз носил форму и защищал свой народ! Месьё Фабьен не отступит ни за что.
– Ах, сам не знаю, чего хочу от вас! Наверное, я уже слетел со всех катушек и сошёл с ума, как и моя pauvre maman…
Каннингем хотел бы вновь повторить, что ничего нельзя поделать до того, как будут известны результаты вскрытия, но знал, что это было бы неправдой. Вернее, не совсем правдой.
Он произвёл задумчивый вздох, после которого сказал:
– Вы хотите ясности, мой друг.
– Верно!
– Хотите вновь ощутить твёрдую землю под ногами, и как можно скорее.
– Mais oui, mon Dieu![16]
– Вы как нашкодивший школьник, подложивший лягушку учительнице и не знающий, обнаружила она пакость или нет, а вас уже начала мучить совесть.
Месьё Фабьен резко прекратил страдать и с непониманием уставился на Каннингема. Офицер понял, что лягушка была явно не к месту.
– Каждая минута в неизвестности для вас подобна пытке.
– Да-да! Подобна пытке! Подобна кошмару!
– Но я готовлю вас, мой друг, к ещё большему кошмару. Если окажется, что миссис Робинсон и в самом деле отравили, то мы окажемся в беде и навряд ли продвинемся в деле.
– Oh la-la, la-la…
– Oh la-la, – подтвердил Каннингем. – Видите ли, здоровье может подвести каждого, и я верю, что в случае подтверждения естественной смерти местная полиция сделает всё возможное, чтобы ваша репутация не пострадала. В конце концов, ваш замечательный отель привлекает туристов, приносит прибыль этой стране, вы платите налоги…
[15] Мой друг (фр.).
[16] Ну да, господи! (фр.)