Именно это загадала Тамара Робинсон на острове. Чтобы Джон вновь её любил, как тогда, двадцать лет назад…
Ведь это была любовь, настоящая…
А сейчас? Что у них сейчас?..
Часть III
Отель «Мамонт»
Глава 1
Офицер секретной службы Пол Каннингем глядел в окно уже минут десять. Глядеть было особо не на что – кружило бесконечное облако снега, из-за которого закрыли лыжную трассу.
Месьё Фабьен, невысокого роста человечек и ко всему владелец отеля «Мамонт», нервно пощипывал свою козью бородку.
– М-да, – тяжело выдохнул Каннингем. – Ситуация крайне неприятная.
– Кошмар! Злой рок над моим отелем! Это самый натуральный кошмар!
Каннингем присел в кресло. Слово «кошмар» за последние два дня звучало чаще любого другого.
Месьё Фабьен эмоционально жестикулировал и в очередной раз повторял:
– Сам бог послал вас, дорогой Поль! Вы должны мне помочь. Репутация отеля под ударом…
– Ну, не бог послал, а вы сами пригласили меня, – сказал Каннингем.
– Да, но я приглашал вас отдохнуть, быть моим почётным гостем! Я не просил вас обнаруживать мёртвые тела в подъёмниках!
Перед Каннингемом вновь и вновь представала сцена двухдневной давности. Он вышел покурить после прекрасного ленча (месьё Фабьен не соврал насчёт квалификации его повара) и, гуляя, добрёл до фуникулёра. Ему показалось, что в кабинке из-за сидений выглядывали ноги. Он вошёл в кабинку и обнаружил бездыханную женщину, лежавшую на полу…
Пол Каннингем вытер сухие уголки рта. Это был высокий худой мужчина лет шестидесяти (а возможно, и семидесяти) с добрым лицом и грустными, как у собаки, глазами. У него были длинные кисти рук с набором костлявых пальцев, напоминавших пальцы смерти, и большой и острый, как скала, нос.
– Что поделать, – объяснял старому другу мистер Каннингем, – тела я нахожу по роду своей деятельности, и неважно, на отдыхе я или на службе. Но я так долго нахожусь на этой службе, что порой кажется, что это не я нахожу тела, а они меня.
Лицо месьё Фабьена сморщилось от отвращения к предмету разговора.
Он сказал:
– Вам, британцам, нравится, когда тела мёртвые. Мы, французы, любим тела живые, здоровые, с хорошими формами!
Пол Каннингем улыбнулся.
– Как раз таким было тело миссис Робинсон – живым, здоровым, с хорошими формами. До того, как оно стало мёртвым.
– Вот! Стало мёртвым! То есть перешло в вашу категорию, мой друг. Сжальтесь надо мной, над моими служащими, над моим непревзойдённым шеф-поваром, над моей pauvre maman![13] Мы так долго готовили отель к сезону, столько сил вложили, столько денег, много-много денег…
– Успокойтесь, старина, – мягко сказал Каннингем. – В конце концов, мы не знаем наверняка, от чего именно скончалась эта женщина.
– Oh, mon Dieu…[14]
– Вполне вероятно, что у неё действительно было слабое здоровье, как заверил нас её муж.
– Муж, муж… Ах… А как же следы того порошка на бутылке? Вы говорили его название…
– Веронал, судя по специфическому горьковатому привкусу.
– Да, веронал. Разве это не указывает на то, что кто-то отравил бедную мадам?
– Пожалуй, что да.
[13] Бедной мамой (фр.).
[14] О мой боже (фр.).