– Долго нам ещё?
– Откуда я знаю? – буркнул Джон Робинсон и добавил: – Сиди спокойно. Мы же терпим.
– У меня всё затекло, – с обидой сказала Тамара. – А в автобусе укачало. Ты же знаешь, что мне нельзя сидеть в конце автобуса!
Мистер Робинсон, видно было, сдержался из последних сил.
Эмили Нортон тревожно прощебетала:
– Бедняжка, ты такая бледная!
– Да я ужасно себя чувствую, просто ужасно! – вскрикнула миссис Робинсон. – У меня давление! Гипертонический криз! Руки-ноги онемели! А на меня все лают!..
– Господи, только здесь не начинай! – вскипел Джон.
По лицу Тамары Робинсон потекли слёзы.
– О, моя дорогая! – Эмили полезла в сумку и достала запечатанную бутылочку травяного ликёра. – Сейчас, сейчас…
Она попыталась открыть крышку о сиденье, но ничего не вышло. Эмили повернулась к Джону Робинсону. Тот схватил бутылку, но тоже не смог открыть.
– Коннор, у тебя консервный нож?
– Да, сейчас, – Коннор полез в рюкзак и покопался в нём. – Наверное, в чемодане. Давай, я так открою.
– Не откроешь, у меня же не получилось, – сказал мистер Робинсон.
– У меня получится. Передай бутылку.
Бутылочка ликёра через Мэри передалась Коннору. Тот, немного повоевав с ней, всё же сумел отколупать крышку.
– Эй! Аккуратней! – вскрикнул Леонард, ему на брюки пролилось немного, запахло спиртным.
– Извини. Мэри, передай.
Открытая бутылочка перешла из руки Коннора в руку Мэри, из руки Мэри в руку Джона, а из руки Джона в руку Эмили.
– Всё будет в порядке, моё солнышко, вот, попей, – проговорила ласково мисс Нортон.
Руки миссис Робинсон не взяли бутылку, голова не повернулась, слёзы продолжали течь. Королева Тамара обиделась на всех. Эта мысль позабавила Веронику. В самом деле, сколько ещё ехать? Поскорее бы…
Эмили как опытная медсестра, знававшая больных и покапризнее, уверенно поднесла горлышко к губам Тамары и понемногу напоила её, приговаривая:
– Вот так, моя хорошая, сейчас станет лучше.
Миссис Робинсон посмотрела на неё сквозь слёзы.
– Ты думаешь?
– Конечно. Верь мне.
– Эмили, ты себе даже не представляешь… не представляешь, какие муки я сейчас испытываю! – в истерике, заикаясь, шептала сестре Тамара. – А я всем только мешаю! Мне больно, понимаешь? А все на меня ополчились! Эмили… Всем наплевать… Я постоянно думаю о смерти… Мне так одиноко… так… одиноко…
Мисс Нортон обняла её.
– Всё пройдёт, вы помиритесь, вот увидишь. Всё будет как прежде.
Всё будет как прежде…