— Да.
Порыв ветра пробирает меня до костей, когда я осторожно спрашиваю:
— Есть что-нибудь новое?
— Да, есть прогресс.
— Почему у тебя такой… серьезный голос?
— Я всегда серьезен.
— Я знаю это, но это больше, чем обычно. Ты меня пугаешь.
— Нет другого способа сообщить новости, мисс Честер, так что вот оно. Я нашел владельца машины, которую нам удалось вычислить по этой фотографии, но он мертв.
Я физически отшатываюсь назад, бешеный пульс колотится в моем горле. Я всегда думала о том, чтобы найти своего отца, но я никогда на самом деле не рассматривала идею о том, что он может быть мертв.
Может быть, потому, что все это время, учитывая то, как моя мать ставила своей задачей скрывать любую информацию о нем, я думала, что он просто жил в другом месте. Что он хотел найти меня так же сильно, как я хочу найти его, но мама встала на пути.
— Он… не может быть мертв. — Мой голос дрожит. — Посмотри еще раз.
— Владелец этой машины погиб в результате дорожно-транспортного происшествия двадцать лет назад.
Через год после моего рождения.
Значит ли это, что я встретила его, когда была ребенком, а потом он просто умер?
Я внутренне качаю головой, отказываясь верить, что мой отец мертв. Если бы это было так, мама бы упомянула об этом, верно?
— Посмотрите еще раз, пожалуйста.
— Я проверю, не пропустил ли я чего-нибудь, но я бы не был оптимистом.
После того, как Кай вешает трубку, две крупные слезы скатываются по моим щекам. Они так отличаются от слез удовольствия, которые никогда не высыхали на моем лице.
Я присаживаюсь на корточки перед своей машиной и тихо плачу в свои дрожащие ладони. Моя грудь вздымается, и навязчивые звуки, которые я издаю, эхом отдаются вокруг меня.
В моей груди всегда была дыра, которую невозможно было заполнить, как бы я ни старалась. Тот, который, как я думала, займет только мой отец, но, видимо, это больше невозможно.
Эта дыра должна была остаться пустой, потому что, как всегда говорила мама, моего отца не существует.
— Нао.
Моя голова резко поднимается, и я смотрю в глаза, которые были злыми еще пятнадцать минут назад.
У него включен фонарик, а толстовка расстегнута, открывая белую футболку. Его блестящие темно-русые волосы зачесаны назад, а челюсть сжата.
Себастьян.
Он снова стал звездным квотербеком, а не чудовищем из моих фантазий, которое назвало меня шлюхой и заставило согласиться.
— В чем дело, малышка? Почему ты плачешь? — Его голос спокоен, почти успокаивает.
Я не знаю, стресс ли это от того, что я узнала о своем отце, или горечь, которую я чувствовала раньше, но все они поднимаются на поверхность, разрывая последний винтик, который держал меня вместе.
Вскочив на ноги, я бросаюсь к нему, чтобы встать перед ним, но он даже не вздрагивает, как будто ожидал нападения.
— Я должна притворяться, что ничего не произошло, Себастьян? Снова?