Его лицо становится пустым, как будто он разочарован.
— Тогда ради чего была вся эта драма?
— Презервативы!
— Да, нет. Мне не нравится их использовать, когда я с тобой.
— Ты мог бы заразить меня чем-нибудь, учитывая всех девушек, которых ты трахал.
— Я никогда никого не трахал без защиты.
Я сглатываю.
— Никого?
— Никого, кроме тебя, и я так это и оставлю, — говорит он так, как будто это установленный факт, с которым он не хочет спорить. — Что касается моей медицинской карты, я пришлю тебе ту, что была у меня на медосмотре перед началом занятий. Это говорит о том, что я здоров и в расцвете сил.
— Я и не сомневалась, — бормочу я.
— Мне нравится причинять тебе боль, а тебе нравится, когда тебе причиняют боль и это не делает нас больными людьми.
— Почему? — бормочу я.
— Почему что?
— Почему тебе нравится причинять мне боль?
— Потому что, когда я это делаю, ты сражаешься, и подчинение тебе уменьшает мою потребность в насилии.
— Даже когда я говорю тебе "нет" и умоляю тебя остановиться?
— Особенно тогда.
Его голос не меняется, но его слова как будто касаются темного уголка моей груди.
Может быть, в конце концов, говорить об этом было не самой лучшей идеей. На данный момент у меня нет сил обнажиться или потешить похороненные воспоминания, которые пытаются пробиться на поверхность.
— А как насчет тебя? — спрашивает он.
— А что насчет меня?
— Тебе нравится, когда я груб с тобой. Ты кончаешь сильнее, и твоя киска чувствует себя напуганной и нуждающейся в большем.
Мои щеки горят.
— Прекрати.
— Ты хотела поговорить. Мы разговариваем.
— Беру свои слова обратно. — Я поворачиваюсь к своей машине. — Я устала.
Он хватает меня за запястье.
— Не так быстро, Цундэрэ. Ты не можешь убежать.
— От чего?
— От осознания причины, по которой ты такая.