— Нет, нет, пожалуйста…
Его ладонь держит меня за спину, когда он садится на меня так, что наполовину прикрывает меня сзади, в то время как он врывается в меня со свирепостью, от которой у меня перехватывает дыхание.
— Пожалуйста…Я сделаю все, что угодно… Только перестань…
— Ты возьмешь мой член так, как всегда должна была, как игрушка, которой ты и являешься. Вот что ты сделаешь.
— Нет… нет… боже… пожалуйста это больно. Это так больно.
— И с этого момента будет еще больнее. Потому что я еще даже не начал, моя шлюха.
ГЛАВА 21
Это размытое пятно движений.
После третьего оргазма я потеряла счет тому, что произошло на самом деле.
Я сбилась со счета, сколько раз он прижимал меня к земле и раздвигал мои ноги, чтобы он мог трахнуть меня глубже. Или как долго он прижимал меня к дереву и душил, схватив за горло, когда вонзался в меня, как сумасшедший.
Или сколько раз он шлепал меня по груди и щипал за соски, а затем заставлял меня приставлять его член к задней стенке моего горла и душил меня им.
Чем больше я умоляла:
— Пожалуйста, нет, — тем безжалостнее он становился.
Чем сильнее я плакала, тем безжалостнее становились его прикосновения.
Я имела дело со зверем, у которого не было кнопок выключения и ничто не могло его остановить.
За исключением жалкого стоп-слова, которое я упорно отказывалась использовать. Потому что, если я это сделаю, все это развеется в воздухе. Меня больше не будут преследовать и жестоко трахать.
Я больше не буду чувствовать себя живой.
И я действительно чувствую себя живой на протяжении всего действия. С каждым толчком и каждым шлепком. Каждое грязное слово и каждое унижение. Никакие невидимые кандалы не сковывают мои лодыжки, и никакой скрытый страх не парализует меня. Боль — мой афродизиак, а грубость — моя доза.
И я просто не могу отпустить это.
К тому времени, как Себастьян заканчивает, я сворачиваюсь в позу эмбриона на камне, а его сперма стекает между моих бедер, стекает по ягодицам и прилипает к кончикам моих грудей. Я думаю, что он испытал оргазм три раза и дважды эякулировал. Я понятия не имею, как, черт возьми, ему удалось снова возбудиться сразу после того, как он закончил, но, по-видимому, это возможно. Его выносливость — самая безумная вещь, с которой я когда-либо сталкивалась.
Может, я и была девственницей, но я смотрю порно, а он был на совершенно другом уровне. Я извращенно люблю хардкорные вещи, но даже их интенсивность не идет ни в какое сравнение с тем, что, черт возьми, произошло сегодня вечером или на что он способен.
Моя неспособность двигаться — это не шутка. Я задыхаюсь, задыхаюсь и все еще тихо плачу, когда мое сердце пульсирует.
И самая извращенная часть заключается в том, что я бы сделала это снова и снова. Черт, я бы даже не возражала, если бы он не остановился. Хотя это убило бы меня. Серьезно. Не так, как в какой-нибудь фантазии.
Сбоку раздается шорох одежды, и я слегка наклоняю голову в его сторону. Он натягивает толстовку, и по его силуэту в темноте я могу сказать, что на нем нет нижнего белья. Коммандос. Он пришел, готовый погубить меня безвозвратно.
Почему мне это так нравится?
Он опускает капюшон, пока он не закрывает его голову и не закрывает глаза, а затем поворачивается.
Оставляя меня.
Чтобы стереть все, что произошло.
В прошлый раз я едва выжила, но больше так не могу. Я… не думаю, что смогу жить с собой, если просто буду терпеть его оскорбления и притворяться, что ничего не произошло после этого.