Выражение его лица остается прежним.
— Я думал, это то, чего ты хотела.
— Может быть, это то, чего ты хочешь.
Его глаза блуждают по мне с нарочитой медлительностью.
— Мы хотим одного и того же.
— Я не хочу отмахиваться от всего, что произошло, как будто это… это…
— Фантазия? Табу?
— Как будто это ничего не значит, — выдыхаю я, шмыгая носом.
— Это определенно не пустяк.
— Тогда веди себя соответственно. Говори об этом. Не заставляй меня гадать, не сошла ли я с ума и не следует ли мне обратиться в психиатрическую клинику.
Его челюсть напрягается, и я думаю, что он скажет, что это именно то, что я должна сделать, но морщинки вокруг его глаз разглаживаются.
— Тебе не нужен психиатр только потому, что ты другая.
— Тогда что еще мне нужно в этом безумии?
— Кто-то, кто понимает твои потребности и удовлетворяет их.
— Но… то, что мы делаем, — это пиздец.
— Есть вещи и похуже
— А ты не передумал насчет этого? Какие-либо сомнения?
— Я достаточно самоуверен, чтобы признать, что я являюсь аномалией по сравнению с тем, что общество ожидает от нас, и меня это устраивает. Я предпочел бы быть ненормальным, чем вписываться в форму, которая не предназначена для меня.
— Даже если это означает изнасилование кого-то?
— Не кого-то. Тебя.
— Завтра это может быть кто-то другой.
Он качает головой.
— Мы не такие уж обычные люди, Цундэрэ. Я бы не смог найти кого-то, чье безумие соответствует моему.
— Значит, ты бы не ушёл, если бы наткнулись на такого человека?
— Никогда.
Мое дыхание прерывается, и непроизвольная икота покидает меня. — Как ты можешь быть так уверен?
— Я тот, кем я являюсь. Я не лгу себе, поэтому, когда я говорю, что хочу только тебя. Я абсолютно серьёзен.
— Значит ты застрял со мной?
— Нет. Ты застряла со мной, малышка.
Медленный вздох, смешанный со всхлипом, вырывается из меня.