Стоп-слово вертится у меня на языке, ожидая, выжидая своего часа, когда я положу конец этому безумию. Это чертовски больно, и боль усиливается с каждой секундой.
Мои крики и вопли, кажется, остаются без внимания, или, точнее, чем громче я кричу и реву, тем грубее становится его темп. Чем больше я смачиваю его руку своими слезами и слюнями, тем быстрее он проникает в мою ноющую киску.
Мне все еще больно после первого раза, но теперь он поднимает это на ступеньку выше, делая боль моим единственным спутником в темноте.
В моих попытках заговорить, умолять его не причинять мне боль, я кусаю его пальцы.
Я замираю.
О Боже, нет.
Я никак не могу принять его размер в заднице.
— Мне жаль, мне так жаль! — Я говорю сквозь его пальцы. — Я не хотела!
Стон, исходящий из глубины его горла, носит животный характер. Его рука опускается на мою задницу, и я вскрикиваю.
— Я сказал, никаких гребаных зубов.
Шлепок. Шлепок. Шлепок.
Огонь горит от отпечатков его ладоней на моей заднице. Мой голос становится хриплым от моих прерывистых криков и мольб о помощи, о том, чтобы он прекратил это.
Он шлепает меня еще раз, и я кончаю. Просто так боль превратилась в ослепляющее наслаждение.
Мои бедра и ноги дрожат, мое сердце почти выплескивается на камень, когда он ускоряется. Безумие продолжается, пока я трясусь вокруг него. Он не сбавляет скорость. Я начинаю понимать, что он никогда этого не делает. Не тогда, когда он на задании сломать каждую частичку меня. Он двигается быстрее, сильнее, как будто намеревается разорвать меня на части, и по какой-то причине это вызывает еще один оргазм.
— Вот и все, моя шлюха. Придуши мой член так, как будто ты никогда не хочешь, чтобы он вылезал из этой тугой киски.
Я сжимаюсь вокруг него, наслаждаясь своим оргазмом, даже когда шмыгаю носом от боли. Его низкое рычание эхом отдается в темном лесу, когда он вытаскивает свой член. Первая струя его спермы окрашивает мою задницу, за ней следует вторая и третья, когда он тихо ругается.
Горячая жидкость обжигает горячий рубец, оставленный его рукой. Вздох, смешанный с прерывистыми криками, срывается с моих губ, когда он убирает с них свои пальцы.
Я хочу, чтобы они снова были внутри меня.
Мне действительно нужно, чтобы он стал для меня якорем в этот момент, чтобы я не могла думать ни о чем, кроме него и нашей тьмы.
Его и моей.
Потому что теперь я в этом не сомневаюсь.
Мы совместимы, как он и сказал.
Больные.
— Пожалуйста… — Я умоляю. — Остановись.
Не останавливайся.
Пожалуйста. Позволь мне остаться живой.
Он хватает мои подвергшиеся нападению ягодицы, и я ахаю, но прежде чем я могу сосредоточиться на боли, он снова проникает в мою киску.
И он твёрдый.
Черт возьми.
Как он может быть таким готовым сразу после того, как кончил на меня?