Кровавый след. Зарождение и становление украинского национализма: читать начало книги онлайн

Р. Яри и Е. Коновалец.

Ориентировочно конец 1920-х годов

В связи с этим возникает закономерный вопрос: в чьих интересах диктатор решился на создание разведывательного центра в Галиции, чтобы собирать интересующую «некую сторону» конфиденциальную информацию о Польской республике и к тому же готовиться к возможному вооружённому восстанию на этой территории с целью воссоздания Западно-Украинской народной республики?!

Ответ для нас очевиден.

Единственным потребителем, а, следовательно, и заказчиком данной информации могла выступать Германия, униженная и оскорблённая Версальским договором и от этого ещё более испытывающая ненависть к Польше, этому «уродливому дитю Версаля», как выразился в своё время В. М. Молотов. Но «униженной и оскорблённой» Германия оставалась недолго и уже с начала 1920-го года стала готовиться к реваншу – возвращению и объединению потерянных в результате Первой мировой войны немецких земель. К ним в первую очередь следует отнести: промышленный район Рура, Судецкую область, Данцигский коридор, Верхнюю Слиезию (Краковский промышленный район). Свои поиски Германия осуществляла очень настойчиво, и вскоре её пути пересеклись с такой же «униженной и оскорблённой» Западно-украинской народной республикой во главе с Е. Петрушевичем. А так как раннее эта территория ЗУНР входила в состав Австро-Венгерской империи со столицей в Вене, в сторону которой всегда обращало свои взгляды и надежды население ЗУНР (в отличие от Варшавы), восстановить разрушенные войной политические связи и договориться о совместной работе против «главного врага» руководителям двух государств не представляло особого труда. Вот почему первая экспозитура ВО-УВО была создана в Крае и во главе поставлен Я. Чиж. «…Я знал о том, что он был членом Стрелецкой рады СС и в Корпусе СС был начальником контрразведки…»[72].

Мы вполне допускаем, что, назначая на должность руководителя Начальной коллегии ВО-УВО во Львов, диктатор Е. Петрушевич, возможно, обсуждал кандидатуру совместно с Е. Коновальцем. Однако о том, что тот не

был допущен к делам экспозитуры, он признал лично в вышеприведённом письме А. Мельнику. В этом усматривается дополнительное доказательство непричастности Е. Коновальца на этом этапе к функционированию Львовской экспозитуры военной организации (т. е. до осени 1921 года). В качестве доказательства ещё раз вернёмся к ранее изложенной информации:

1. 18 сентября 1920 г. курьером Правительства ЗУНР для связи с Восточной Галицией (ЗУЗ) через Карпатскую Украину был назначен Я. Подляшецкий. Как следует понимать – для организации получения разведывательных материалов из Края;

2. 1 октября 1920 г. на совещании Коллегии уполномоченных Диктатора ЗУНР Р. Перфецкий (как член коллегии) огласил зашифрованный доклад с Края, в котором высказывалась просьба увеличить финансовую помощь военной организации и выслать 100 000 корон «Боевому комитету» в Крае исключительно на организационные цели[73].

То есть спустя несколько недель с целью активизации созданной во Львове разведывательной структуры, можно сказать – резидентуры ЗУНР, были направлены деньги на добывание шпионской информации в интересах Веймарской (Германской) республики;

3. Признанный украинский историковед А. В. Кентий в своей работе приводит интересный архивный документ, который мы также вправе считать очередным доказательством нашей версии в пользу авторства ВО-УВО за диктатором Е. Петрушевичем. Согласно ему: «…связной между Начальной командой УВО и правительством ЗУНР Я. Чиж в письме от 24 марта 1922 г. просил главу ЗУНР подать докладные ведомости о недостатках в деятельности УВО “для перепроверки и возможного исправления изъянов”»[74].

К сожалению, в этом сообщении присутствует существенное противоречие, которое не согласуется с реальными фактами прошлого. Дело в том, что в марте 1922 г. Я. Чиж не мог быть связным между ВО-УВО и правительством ЗУНР и работать с позиции Львова по той причине, что после покушения на Ю. Пилсудского в сентябре 1921 г. во Львове ВО-УВО была разгромлена польской полицией. М. Матчак и В. Кучабский арестованы, а Я. Чиж вынужден бежать за границу. Вскоре он выехал в США, где некоторое время представлял интересы ВО-УВО от имени правительства ЗУНР. В последующие годы разошёлся с организацией, так как считал, что она вступила на путь украинского национализма, то есть превозношения одной нации над другими[75]. После публикаций своих взглядов в американской печати он окончательно вышел из УВО. Посетить Европу он мог с большой опаской, чтобы не быть выданным польской стороне[76].

Принимая во внимание указанный факт, можно предположить, что в документе архива ЦДАГО Украины речь идёт не о 1922 г., но о марте 1921 года. Именно на тот момент Я. Чиж в качестве связного осуществлял передачу соответствующих материалов шпионского характера правительству ЗУНР. Но так как эти материалы как таковые ценности для последней инстанции не представляли, вытекает обоснованное предположение, что последующий их адресат находился в Берлине, где была размещена третья, со временем ставшая главной, экспозитура ВО-УВО во главе с «серым кардиналом» украинских националистов – Рико Яри (псевдоним – «Карпат»)[77].

Рихард фон Яри – бывший капитан австро-венгерской разведки. Стоял у истоков создания УВО-ОУН. Представлял интересы ОУН в германских государственных и политических кругах. Пользовался безграничным доверием и влиянием Е. Коновальца Являлся посредником между УВО-ОУН и германскими военными структурами и в первую очередь абвером.

И еще: не надо путать с «интегральным национализмом» – идеологией Организации украинских националистов. В её основе – нивеликрование, абсорбирование и ассимилирование наций (народа) в одну, «избранную», которой является украинская, искусственно созданная на базе галицкого этноса (народностей региона Галиция). То есть все национальные образования, проживающие на территории Украины, должны были отказаться от своей национальной идентичности для «переплавки» в историческом котле в одну так называемую украинскую нацию, которая истории неизвестна и никогда на территории Русской Земли (Земля Руска), Руси, Черкащины, Малороссии, Новороссии не существовала.

Одновременно данное обстоятельство указывает на то, что функционирование экспозитуры ВО-УВО во Львове проходило не совсем так, как бы хотелось заинтересованным лицам в правительстве ЗУНР, и с её стороны следовали серьёзные нарекания на качество и результаты порученной работы. Вот почему Я. Чиж и обращается с запросом к «хозяину» ВО-УВО.

Забегая немного вперёд, отметим, что после того как диктатор ЗУНР согласовал кандидатуру Е. Коновальца с абвером и тот был назначен на должность команданта ВО-УВО, полковник пробыл на этом посту около года. В октябре 1922 года он с позором был заменён тем же «хозяином» ВО-УВО – диктатором Е. Петрушевичем, на своего боевого товарища А. Мельника. При назначении А. Мельника, давая характеристику деятельности ВО-УВО под началом Е. Коновальца, диктатор отметил: «…о мизерной, собственно, безрезультативной его работе» (выделено О. Р.)[78].

Спустя месяц после прибытия во Львов Е. Коновалец объявляет о созыве очередного совещания Стрелецкой рады, которую большинство украинских историков почему-то «похоронили» в июле 1920 года, опираясь на письма самого же полковника. Поводом к проведению съезда явились, как нам представляется, следующие причины:

1. Продолжение активного функционирования ВО-УВО в полном автономном режиме и независимости от ССО, а значит, и от Е. Коновальца. На словах Львовская группа выражала, возможно, некое воинское единение с ССО и приверженность былому братству, на деле, скорее всего, выполняла конкретные инструкции «центра» (т. е. правительства ЗУНР в Вене – О.Р.) по работе в Крае. При этом небезосновательно подозревала полковника в работе на правительство УНР и не допускала его вмешательства в деятельность экспозитуры;

2. Создание противовеса Львовской группе в форме ССО и подчинение ей ВО-УВО. В этой связи можно предположить, что в Крае полковник Е. Коновалец продолжил свою политику создания нового военно-политического центра в противовес диктатору. При этом он учитывал прошедший в начале июля 1921 г. съезд украинского студенчества и принятые им решения вразрез интересам правительства ЗУНР в Вене. Выдвижение требования о создании Галицкого правительства во Львове с подчинением ему закордонного представительства стали для Е. Коновальца вожделенной мечтой;

3. Мы допускаем, что уже в это время полковник осознал невозможность создания собственного политического центра в эмиграции без соответствующего финансового обеспечения и поддержки представителей Края. Указанная причина со временем кардинально изменит стратегию и тактику деятельности украинских националистических структур, возглавляемых Е. Коновальцем. Не последнюю роль в этом «переосмыслении» сыграет Р. Яри как финансовый консультант ВО-УВО, через которого было организовано поступление значительных денежных сумм за поставляемую в Берлин шпионскую информацию. Со временем к Берлину присоединится г. Каунас (Литва) в качестве заказчика шпионской информации и отчасти СССР. Собственно, тогда же Е. Петрушевич и Е. Коновалец всё больше задумывались не столько о «независимости» и «соборности» родного края, сколько о безбедном существовании в изгнании, вдалеке от «униженной и оскорблённой», сохраняя за собой заслуженное положение и статус «народного борца и страдальца за Украину»;

4. В Восточной Европе становилось всё более напряжённо. Назревал вооружённый конфликт между Германией и Польшей по вопросу Верхней Силезии и Данцигского коридора. К границам государств стягивались войска, в спорных районах обеими сторонами формировались военизированные структуры и диверсионно-подрывные отряды, которые забрасывались на территорию противника. Успех Польши в деле незаконной оккупации земель прилегающих государств (Виленская область и Силезия) разжигал у последней новый «захватнический аппетит», а поддержка Антанты провоцировала на новые территориальные преступления. В этой связи Германия испытывала законное беспокойство за судьбу немцев, оставшихся на спорных территориях, образовавшихся по итогам Версальского договора.

В такой обстановке прошло очередное совещание Стрелецкой рады во Львове 10–12 сентября 1921 года. Каких-либо фундаментальных решений на ней не принято. Была лишь подчеркнута необходимость сохранения Сечево-стрелецкой организации для будущей борьбы[79]. На этом собрании полковника А. Мельника комиссия «четырёх» (руководство ССО) избрала своим представителем за границей. Общее впечатление Е. Коновальца от прошедшего совещания – разочарование и неверие. Как писал он позже А. Мельнику, совещание прошло «очень невнятным и напрасным»[80]. «В целом, – подытожил Е. Коновалец, – на дальнейшее существование, а прежде всего на какую-нибудь конкретную работу нашей организации как таковую смотрю достаточно скептически»[81]. На этом совещании и прозвучали ставшие известными откровенные слова «керманыча»: «Военной организации у нас нет!» – подвёл итог работы за истекший год Е. Коновалец.

В этой связи нелишне будет задаться вопросом. Была ли в курсе польская контрразведка и полиция, что у неё «под носом» собрался съезд оппозиционной организации, которая вырабатывает вооружённую программу по свержению существующего государственного строя в Крае?! Ответ ожидаем: была! И в числе голосующих участников за «деполонизацию» ЗУЗ, безусловно, находились агенты польской полиции. Однако это не помешало его успешно провести и принять соответствующие решения. Как говорится, если движение нельзя уничтожить, его надо возглавить, на подмандатной Антанте территории. Не думаем, чтобы приведённый пессимистический вердикт Е. Коновальца разделяли государственные деятели ЗУНР в Вене или сотрудники разведывательных органов Рейхсвера (министерство обороны Веймарской республики – О.Р.). Хотя надо признать, что полковник был недалёк от истины. Дело в том, что как таковой военной организации, т. е. структуры, предназначенной для осуществления военных действий в период вооружённого противоборства, действительно не существовало. В реальности функционировал обычный разведывательный центр иностранного государства (бывшего ЗУНР), использующий сохранившиеся оперативные возможности по добыванию политической, экономической и военной информации о противнике (на указанный период в войске польском проходили службу около 100 000 поляков-русинов).

Мы не отрицаем, что надежды на возрождение ЗУНР у диктатора и его правительства в те годы обоснованно сохранялись, но по большей части иллюзорные. Расклад политических сил в тот период времени складывался явно не в пользу бывшей ЗУНР, и оставаться один на один с Польшей значило обрекать себя на поражение. Поэтому вопрос выживания и надежды на «возвращение» сводился к поиску союзника, которым на тот период времени и стала Германия. Со временем декларации о национально-освободительном движении на ЗУЗ сошли на «нет». Диктатор и правительство всё больше концентрировались на чисто разведывательно-подрывной деятельности в интересах иностранных государств (в это время к Германии присоединилась Советская Россия), их регулярном снабжении необходимой разведывательной информацией и материалами в надежде возможного их использования в будущем конфликте с главным врагом – Польшей. То есть обеспечивать чужую армию необходимыми для войны с общим врагом сведениями, а в нужный момент – поднять вооружённое восстание и «подорвать» сопротивление противника с тыла, выступив в качестве «пятой колоны». Немаловажным плюсом такого решения диктатора выступала финансовая составляющая продаваемой шпионской информации. А насколько она была актуальна, можно судить по такому факту.

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б) О ГАЛИЧАНАХ

13 ноября 1923 г.

№ 45, п. 13 – Предложения комиссии ПБ по международным делам по вопросу о галичанах. (ПБ № 41 п. 30 от 1.XI.23 г.).

Продолжать субсидировать Петрушевского, при условии, если в его штабе будет наш представитель. Повысить его ежемесячную субсидию до 1500 долларов. В дальнейшем повысить ему субсидию еще больше после проверки его.

[72]  Кныш З. ПІДҐРУНТЯ УВО. http://avancar.ucoz.ua/index/nacionalistichna_literatura/0-23.

[73] Западно-Украинская народная республика 1918–1923. Правительство. Личности. Львов. 2009. С. 239.

[74] ЦДАГО України. Ф. 269. Документи президіальної канцелярії ЗУНР і Е. Петрушевича; Кентій А. В. Збройний чин українських націоналістів. 1920–1956.

[75] Национализм – это идеология, которая стремится к целостности нации, к её единству на основе исторических, культурных, социальных ценностей и религиозных святынь; отстаиванию её интересов в структурах государства. «Национализм складывается из двух проявлений – национального чувства и национального самосознания. Национальное чувство есть прирождённая принадлежность физической и душевной организации. Оно инстинктивно. Оно обязательно. Национальное чувство прирождённо нам так же, как и все другие чувствования: любовь к родителям, любви к детям, голод, жажда.

[76]  Кныш З. ПІДҐРУНТЯ УВО. http://avancar.ucoz.ua/index/nacionalistichna_literatura/0-2.

[77] Официальный поводом для пребывания украинской политической эмиграции в Германии был достаточно значительный долг Германии (около 475 млн марок) перед Украинской республикой времён гетмана Павла Скоропадского. Он состоял из стоимости вывезенных за время его правления урожая зерновых и полезных ископаемых, а также украинских государственных депозитов в германских банках. См.: Гаврилів І. О. ДД. С. 200; Грицак Я. Нарис історії України: формування модерної української нації ХІХ – ХХ ст. К.: Генеза, 1996. 360 с.

[78] ЦДАГО України. Ф. 269. Документи президіальної канцелярії ЗУНР і Є. Петрушевича; Кентій А. Українська Військова Організація… С. 34.

[79]  Кучерук О. Протокол засідання Стрілецької Ради… С. 140.

[80] Архів ОУН в Києві. Листи Є. Коновальця. 1919–1922, 1937 рр. Лист Є. Коновальця до А. Мельника від 14 вересня 1921 р. Арк. 9.7

[81] Архів ОУН у Києві. Лист Є.Коновальця до А. Мельника від 15.09.1921 р. Арк. 11.