Кровавый след. Зарождение и становление украинского национализма: читать начало книги онлайн

Принять предложение Сидорина. Иметь в виду возможность его субсидирования.

Проверить справки Тютюника об его организации в Галиции. В случае его солидности считать возможным оказание ему материальной поддержки. Поручить это тов. Фрунзе.

В целях проверки всех организаций секретно вводить в них наших людей.

Выяснить положение Голов. Управы 4 сич. стрельцов и козув.

Выяснить роль Геровского (наверное, Перовского – О.Р.). Поручить т. Калюжному выяснить положение всех партий в Прикарпатской Руси.

Прекратить субсидирование галицких москвофилов (Пелехатый, Вельницкий, “Воля народа“, “Жизнь” (газеты – О.Р.)), если производится.

2000–3000 солдат-галичан из Чехословакии направить на Украину, сведя наши расходы к минимуму. Тщательно профильтровать их. Поручить это ГПУ. Поручить ГПУ выполнение вместе с НКИД, поскольку при этом будут дипломатические задачи. НКИД должен выяснить условия и возможность покрытия расходов Чехосл. правительством.

Партийно-политическая и военно-техническая работа в странах с украинским населением должна вестись из Харькова.

Общее руководство за Москвой. Секретная дипломатическая и политическая разведка – из Москвы (31)»[82].

Как усматривается из приведённого документа, Москва выражала свою явную заинтересованность в дальнейшем финансировании Краевой резидентуры ЗУНР и готова была идти на занчительные финансовые затраты в условиях потенциальной, вооружённой агрессии Запада. Эта заинтересованность была также вызвана громких провалом экспозитуры ВО-абвер и пресечением поставки разведывательных материалов. (Об этом ниже.)

Разбор и исследование пунктов самого постановления заняли бы отдельную главу, а пока ограничимся только упоминанием – Тютюнника. Довольно любопытное решение по его подпольным структурам в Польше, Галиции и в Румынии, а они реально существовали. И это обстоятельство заставило вынести вопрос на заседание Политбюро спустя четыре месяца после того, как Ю. Ю. Тютюнник перешёл на сторону советской власти. А ведь в отношении его были куда более серьёзные планы в ГПУ Украины[83]. (ОГПУ – с декабря 1922 года – Объединённое Государственное Политическое Управление СССР, находилось в Москве и объединяло все управления НКВД СССР. На Украине функционировало ГПУ – Государственное Политическое Управление Украины).

После провала «Второго зимнего похода» на Украину в ноябре 1921 г. генерал Ю. Тютюнник перешёл в жесткую оппозицию к С. Петлюре, подозревая его в этой катастрофе. Через свои армейские связи развернул на территории Польши, Галиции и Румынии активные подпольные мероприятия по свержению С. Петлюры и захвату политической и военной власти в Государственном Центре УНР (правительство) в эмиграции. Его попытки подготовки заговора были вовремя вскрыты начальником контрразведки УНР полковником Н. Чеботарёвым. Почувствовав его «опеку», генерал в начале 1923 г. укрылся на территории Румынии. Там он вошёл в контакт с контрразведкой 6-й дивизии, а также французской и белогвардейской разведками и предложил им свои услуги по получению различной разведывательной информации и материалов по Польше и Советской Украине. Одним из таких источников конфиденциальных сведений во Львове являлся руководитель административно-политического отдела партизанского штаба подполковник Добротворский, который одновременно являлся агентом ГПУ.

В начале 1923 г., как пишет в своём дневнике Н. Чеботарёв, польское правительство усилило давление на Румынию с целью выдать Ю. Тютюнника, обвинив его в антипольской деятельнсоти. Понимая, что стал объектом возможных межгосудаственных катаклизмов, и вполне допуская переспективы быть департированным в Польшу, генерал вошёл в контакт с ОГПУ. Чекисты пообещали Ю. Тютюннику амнистию за совершённые преступления и командную должность в Красной армии. В качестве гарантии лояльности к советской власти ОГПУ предложило ему переслать на Украину свой личный архив, а также жену и детей, что и было Ю. Тютюнником исполнено. И лишь только после того, когда над ним стали «сгущаться тучи» возможной департации, в ночь с 16 на 17 июня 1923 г., он был выведен из Румынии на территорию Советской Украины, якобы для участия в совещании «Высшего военного совета» («ВВР»), подпольной украинской организации. Скорее всего, это была легенда прикрытия его сотрудничества с ОГПУ перед оставшимися бывшими однополчанами в Европе и легализации на территории УССР с последующим активным участием в чекистской оперативной игре. Она проводилась в рамках дела «Д-39», которым руководил народный комиссар ГПУ Украины Е. Евдокимов (аналогично контрразведывательной операции «Трест» Центрального аппарата).

По легенде, с лета 1922 г. на территории УССР было легендировано антибольшевистское, националистическое подполье – «ВВР», которое якобы объединяло тысячи бывших вояк УНР и различных повстанческих армий местных атаманов в Центральной части УССР. Перед «ВВР» ставилась задача в час «Ч» организовать восстание и партизанское движение в тылу советских войск, чем способствовать успешному наступлению войск западных стран на СССР. Во главе «ВВР» должен был стать Ю. Тютюнник и организовать активную работу с эмигрантскими структурами на предмет получения инструкций, денег, оружия и т. д. Однако, как указывает Н. Чеботарёв, информация о сотрудничестве генерала с ОГПУ была не новостью для С. Петлюры. Более того, через «…дней через 7–9 я уже всё знал об истории “бегства” Тютюнника и доложил её пану Главному Атаману… и указал, что генерал содержится в здании ГПУ в Харькове, по адресу: ул. Губернаторская, д. 9 под тщательным присмотром…» (Визвольні змагання очима контррозвідника (Документальна спадщина Миколи Чеботаріва): Науково-документальне видання / Вст. стаття: В. Сідак. К.: Темпора, 2003. С. 182).

Чтобы сорвать планы чекистов, С. Петлюра на основании материалов, предоставленных Н. Чеботарёвым, предал огласке в эмигрантской прессе существование так называемой «ВВР» как провокаторской структуры, чем в конечном итоге свёл на нет все усилия ОГПУ продолжать оперативную игру.

Данная версия событий не находит своего подтверждения в известных нам публикациях по истории ВЧК-ОГПУ. В них отмечается, что в рамках дела «Д-39», путём проведения различных оперативных мероприятий, на территорию СССР был выведен известный лидер украинской контрреволюции, в отношении которого ранее был вынесен смертный приговор. Вскоре Ю. Тютюнник был реабилитирован, использовался в пропагандистских мероприятиях ГПУ, преподавал на военных курсах РККА, снялся в кино о походе поляков на Киев в 1920 году, где играл себя самого. Однако годы, проведённые в УССР, окончательно убедили его в трагизме будущей судьбы Украины, и он постепенно стал тяготиться своим положением «узника». Тайно стал восстанавливать подпольные связи со своими однодумцами и пытаться создать некий партизанский центр. Всё это проходило под «недремлющим оком» чекистов, которые в конечном итоге вынуждены были его арестовать и припомнить давние «прегрешения» перед советской властью. Расстреляли Ю. Тютюнника 30 октября 1930 г. в разгар ликвидации, разросшейся пышным цветом, – «украинизации».

Выделенная Е. Петрушевичу финансовая поддержка в ноябре 1923 г. в наступившем году, по причине отсутствия разведывательных материалов, была сведена к минимуму. В 1924 году, когда оба лидера уже больше года как находились в конфронтации, правительство УССР на своём заседании рассмотрело служебную записку народного комиссара Объединённого Главного политического управления (ГПУ – преемник ЧК) Украины С. А. Балицкого: «…Несмотря на разногласия руководства во взглядах относительно ориентации на СССР, руководство ЗУНР и УВО намеревалось всё-таки получить от большевиков деньги на противопольскую борьбу. 7 апреля 1924 г. Политбюро ЦК компартии большевиков Украины заслушало на своём заседании информацию шефа Государственного политического управления Украины (ГПУ) В. Балицкого о Галиции. Было принято постановление такого содержания: “Предложение Коновальца и других (группа Петрушевича) о их субсидировании отклонить, однако с целью их дальнейшего раскрытия переговоры под различными предлогами затягивать, предложить им подать подробные сведения о том, что у них есть…”»[84].

И всё же Е. Петрушевич некоторое время пользовался материальной поддержкой большевиков как неприкрытый враг «нашего врага». Что касается УВО, ей было тяжело рассчитывать на реальную помощь. Москва хотя и была заинтересована в ослаблении Польши, но всё же считала нецелесообразным финансировать организацию Е. Коновальца, исходя из её антибольшевистской направленности и ориентации на другие государства[85].

Сотрудничество ЗУНР с властями Советской России нашло своё понимание у большевиков и оформилось в форме «сделки». Как пишет А. Кентий: «…В обращении территориальной экспозитуры УВО “Володивка” (делегатуры: “Глухив”, “Болото”, “Бриник”) от 23 апреля 1927 г. отмечалось: “Было время, когда правительство Петрушевича получало 400 долларов от большевиков для Военной организации. Однако условием за это большевики выставили снятие полковника Коновальца с руководства Военной организации. Полковника Коновальца действительно сняли. Когда же позднее край разошёлся с Петрушевичем и восстановил в члены руководства снова полковника Коновальца, то Военная организация перестала зависеть от большевиков через Петрушевича”»[86].

От себя уточним, что данные события происходили в 1925 году. Приведённое сообщение подтверждает наши предположения о том, что идея – идеей, но ради денег можно пойти и на сговор с врагами. И если Е. Петрушевича как-то понять можно, он не предавал интересы своего государства, но полковник, ратовавший за «соборную и неделимую» Украину, «захваченную» коммунистами, явно нарушил присягу. Может, именно об этом шла речь в его письме к униатскому митрополиту А. Шептицкому (г. Львов), когда он сообщал, что вынужден работать в тайне, чтобы не создать неприятности для УНР?!

И всё же, несмотря и на такие незначительные нюансы в своей карьере, Е. Коновалец по-прежнему оставался верен своим принципам борьбы за Украину. Как раз в этом политические пути Е. Петрушевича и Е. Коновальца явно не совпадали, а вскоре стали активно расходиться, превращаясь в политические интриги и враждебные проявления. Как мы уже упоминали, своим возвращением на Украину полковник преследовал чисто амбициозные цели – явить себя молодому поколению на ЗУЗ в качестве народного освободителя, чтобы затем «воскреснуть» в лике нового гетмана на Востоке.

«Керманыч»

По нашему мнению, в общей политической вакханалии, творившейся в середине 20-х годов в Европе, «беременной» очередными «диктаторами», кое-кто решил взрастить ещё кое-кого, не запятнанного ничем, с ореолом борца за «соборность и неделимость». Наверное, кое-кому надоело бесцельное существование многочисленной украинской диаспоры в Европе и Америке, с национальным мазохизмом, изнурявшим и уничтожавшим себя самого политической борьбой, амбициозными интригами и «подковёрными схватками» с выносом костей «политических трупов». Время требовало нового лидера, на которого можно было замкнуть все нити правления неуправляемой украинской эмиграции и направить её в нужное национальное русло. И тогда на подиум эмиграции взошёл полковник Е. Коновалец в ранге «керманыча» ВО-УВО, и, как представляется, неожиданно для себя самого, внезапно накаченного политическими стероидами.

Этому предшествовало громкое событие, изменившее жизнь украинской части населения ЗУЗ. 25 сентября 1921 г. украинский националист, как считается, член ВО-УВО, бывший сержант УГА Степан Федак-младший, совершил неудавшееся покушение на жизнь Временного начальника Польского государства Ю. Пилдсудского. Маршал остался невредим. Чего нельзя было сказать о ВО-УВО и всем украинском националистическом движении в Крае. Выстрел прогремел очень некстати. Пуля, пролетевшая мимо Юзефа Клемента, попала в набиравшую шпионскую силу ВО-УВО. Время было выбрано неудачно. Территория ЗУЗ оставалась под мандатом Антанты, предпринимавшей шаги по урегулированию украинской проблемы в рамках возможного компромисса с Польшей. Однако выстрел Федака «эхом» отозвался в судьбе населения Восточной Малопольши и повлиял на последующее решение Антанты, а его «рикошет» ещё долгие 18 лет «звучал» среди Карпатских гор.

Вскоре польская полиция вышла на след ВО-УВО и приступила к ликвидации её подпольной сети. В. Кучабский и М. Матчак были арестованы. Я. Чиж был задержан, но по нерасторопности полицейских отпущен, после чего скрылся за границей. Развернулись репрессии культурного, образовательного, религиозного и социального порядка в отношении украинского населения ЗУЗ[87].

Из показаний подсудимого студента Штика, данных им в ходе судебного заседания (обращаю внимание: не следственного расследования), стало известно, что С. Федак-младший произвёл покушение после решения съезда украинской академической молодёжи Львова, который состоялся 1–3 июля 1921 г. По итогам рассмотрения и обсуждения политических вопросов был избран специальный Комитет украинской молодёжи (КУМ), в который вошёл С. Федак-младший. Тогда же на съезде было принято решение осуществить акт возмездия над Ю. Пилдсуцким за политику геноцида украинского населения Галиции. В ходе проведённого голосования 23 сентября в кафе «Республика» во Львове и «розыгрыша лотореи» карточку с надписью «Пилсудский» вытащил С. Федак-младший[88]. Насколько всё это соответствовало действительности, остаётся под вопросом, но по приговору суда С. Федак-младший в 1922 году был осуждён на 6 лет заключения.

Не совсем понятно, что пытались достичь этим выстрелом украинские националистические эмигрантские круги? Негативные последствия этого теракта в любом случае были несоизмеримо более трагичны для украинского населения ЗУЗ. Поднять народ на борьбу? Но он не был к этому готов. Он не понимал, не знал и не хотел никакой борьбы. Галицай никогда не боролся против власти. Его психология, сформированная в течение нескольких веков гнётом польской шляхты, а потом и «австрийского дисциплины», содержала в себе принципы покорности, терпимости и безропотного почитания любой власти и пана. 130 лет австрийского «порядка» сделали из него законопослушного подданного, знавшего своё место в имперской иерархии, ближе к селу, земле и корове. Народ считал, что жить будет так же, как при «австрияках», и не хотел менять своего положения и отношения к новой власти борьбой за «счастье и волю»! «Плохо жилось» тем, кто, покинув сельский дом своего отца-священика униата (как правило) или уезуита, поступал в университеты Вены, Будапешта, Кракова, Львова и с первых дней учёбы открывал для себя, в каком «ужасном положении» живёт «его» народ.

В этой связи небезынтересно мнение одного из идеологов украинского национализма, приведённого диаспорным историком из Канады О. Субтельным, о терроре ОУН в 30-е годы, вполне применимое и к началу 20-х годов: «Средствами индивидуального террора и периодических массовых выступлений мы увлечем широкие слои населения идеей освобождения и привлечём их в ряды революционеров… Только постоянным повторением акций мы сможем поддерживать и воспитывать постоянный дух протеста против оккупационной власти, укреплять ненависть к врагу и стремление к окончательному возмездию. Нельзя позволить людям привыкнуть к оковам, почувствовать себя удобно во вражеском государстве»[89].

Но большинство людей как раз и хотели почувствовать себя удобно хоть во вражеском, хоть и в своём государстве. Однако это не входило в планы «освободителей», составлявших ряды ВО-УВО. В то же время выстрел Федака-младшего очень удачно совпал с поднимающимися «на ноги» националистическими движениями, как чума, распространявшимися в те годы по Европе, в первую очередь в среде «униженных и оскорблённых». Выстрел предшествовал планам польских властей провести перепись населения, или, как её тогда называли, «конскрипцию» на оккупированных землях Восточной Малопольши. Ю. Пилсудский намеревался этим политическим манёвром доказать Антанте, что подавляющее число жителей этого региона – поляки, а каждый украинец, принявший участие в переписи, признавал польскую власть и считался гражданином этого государства. В конечном итоге это давало моральное право полякам впоследствии требовать передачи Кресов всходних (Восточной Малопольши) в состав Польши.

На территории Края были отмечены немногочисленные случаи выступления украинского населения против «конскрипции». Распространялись листовки, проводились акции саботажа. Так, например, 27 октября 1921 г. во время противоконскрипционных выступлений в г. Бурштин польская полиция вскрыла структуру украинской тайной военной организации. 9 человек, причастных к ней, были арестованы. «…Комендантом “Подколегии” в г. Бурштин был украинский поручик С. Мыколайкив. 28 октября по месту его жительства полиция обнаружила доверенность на его руководство, а также текст присяги этой организацией». Полицейское следствие в повете (территориальная единица Речи Посполитой) установило, что структура организации состояла из главной команды – Начальная коллегия, Окружная коллегия, Повитовая коллегия. В небольших городах существовали «под-коллегии». Она в свою очередь состояла из нескольких «Роев», в которые входили 5 человек[90].

[82] Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 – декабрь 1936 / под ред. А. Н. Яковлева; сост. В. Н. Хаустов, В. П. Наумов, Н. С. Плотникова. М.: МФД, 2003. 912 с. (Россия. XX век. Документы). С. 82 (далее – Лубянка. Сталин). РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 1. Л. 28. Подлинник. Машинопись.

[83] См., например: Зданович А. А. Польский крест советской контрразведки. М.: Яуза, 2019 (Цифровая история. Военная библиотека). ISBN 9 978-5-00155-114-0.

[84] АП РФ (Архив Президента РФ). Ф. 3. Оп. 58. Д. 2. Л. 141–141об.; Кентій А. В. Збройний чин українських націоналістів. 1920–1956. Історико-архівні нариси. Т. 1: Від Української Військової Організації до Українських Націоналістів. 1920–1942. К., 2005. С. 36.

[85] Там же. С. 53.

[86]  Щур Ю. Нарис історії діяльності Організації Українських Націоналістів на Східноукраїнських землях.

[87] ЦДІА України у Львові (Центральный государственный исторический архив во Львове). Ф. 205. Оп. 1. Спр. 889.

[88] Західно-українська народна республіка. 1918–1923. Уряди. Постаті / Інститут українознавства ім. Крип’якевича НАН України; гол. ред. ради Ярослав Ісаєвич; упоряд.: Микола Литвин, Іван Патер, Ігор Соляр. Львів, 2009. С. 298.

[89]  Субтельный О. Украина: История. Киев: Либiдь, 1994. С. 560–561.

[90]  °Cитуативний звіт [окупаційного] підкомісара повітової команди поліції Ґляйца. Рогатин, 31 жовтня 1921 року. [Польська мова] // Справа 41. Опис 1. Фонд 2. Державний архів Івано-Франківської області. Аркуші: 62–67 (1−2).