— Да… это солидно… Двадцать два градуса…
— И еще больше будет, — с восторгом заорал Огурцов. — Осиповна, еще полешек подкинь… Вон ей сколько места еще, ртути-то.
— Жарко будет…
— Ничего… нагишом будем сидеть… А? Хо-хо!..
Но князь сказал:
— Ты всегда скользкие темы затрагиваешь… Довольно топить.
— Ну, довольно, так довольно… А у вас-то прежде в доме-то вашем до скольких топили?
— Да было градусов пятнадцать…
— Ну, стало быть, кончай… И то перетопили.
Князь вынул из кармана золотой портсигар и закурил.
У Огурцова глаза так и засверкали.
— Эх, — воскликнул он, — ваше сиятельство… Ей-богу… Продал бы мне… Я тебя картошкой засыплю…
— Нельзя, братец, фамильная вещь…
— Уж больно он… золотой! Сверкает!..
— Из этой, братец, штуки Суворов табак нюхал.
— Суворов… Ишь ты, козла тебе в поясницу…
— Здорово… Десять мер отсыплю…
— Смеешься… За историческую вещь десять мер! Да ее за границей…
— Так до заграницы еще доехать надо… А у тебя вон брюхо-то худо-ое…
— Ничего… и так хорошо.
— Ну, не хоть, как хошь. Ну расскажи-ка что-нибудь, ваше сиятельство. Выпей вот еще и расскажи.
— Да что тебе рассказывать?
— Ну, что ли, как в этом, как его… Монте…
— Монте-Карло…
— Во-во! Как это ты там в рулетку дулся…
Огурцов налил самогону в стаканчики и, расправив бороду, уперся руками в коленки. Он заранее переживал удовольствие рассказа.
— Да что ж особенно рассказывать…
— Нет, ты все как намедни… с самого начала…
— Ну вот, сижу я это раз в Москве зимой… Погода дрянь… Я позвонил лакею… На четверг билет в Ниццу… Ну, паспорт я, конечно, сразу доставал…
— Почему?