Настроение Рвача мгновенно переменилось.
— Товарищ, товарищ, — закричал он, — гражданин… Я же пошутил. Все это была с моей стороны одна сплошная шутка… Очень извиняюсь…
Иван Петрович вернулся обратно.
— Но и шутки эти ваши мне не нравятся.
— Ну, не буду шутить… Ладно… ребенок оказался до крайности капризный… Ну ладно. Не плачь, я тебе пряник куплю…
Опять пряник! Все обещают и никто не дает.
— А тебе, мамзель, коробку конфет… Ну… вот… Шуток не понимаете.
— И прошу вас вообще вести себя потише.
Иван Петрович запахнул над валенками полы халата и торжественно удалился.
Петя сидел на коленях у Кати и всхлипывал.
У Кати страшно билось сердце, и взгляд ее был все еще так сердит, что Рвач смутился и отвернувшись, пробормотал какое-то ругательство.
В это время в комнату вошла Варвара Петровна.
— Что это вы тут так накуксились все? — спросила она.
Повидимому, этот день прошел удачно, ибо Варвара Петровна была в очень хорошем настроении.
— Так, — отвечал Рвач, — между прочим ничего особенного не произошло. Я, мамаша, к вам по серьезному делу.
И, повернувшись, чтобы дети не могли видеть, он показал ей на ладони три больших брильянта.
Он их достал словно прямо из воздуха и, показав, тотчас опять спрятал, куда неизвестно.
— Это на какую же сумму?
— А вот на триста тысяч… Двести шестьдесят отдадим, остальные себе… Дело?
— Дело!
— Только это не терпит отлагательства.
— Завтра и поедем!
Они отошли в угол и стали шушукаться.
— Правильно… спичечную коробку дайте, мамаша. Ну вот.
Он ушел, погрозив Пете пальцем.
Когда Катя легла спать, Варвара Петровна сказала ей.
— На правом боку надо спать… Так все доктора велят.
Катя покорно повернулась лицом к стене.
Она спала на сундуке вместе с Петей. В комнате было очень тепло. Вероятно, многие москвичи, которые с тоской наблюдали, как ртуть в градуснике спускается к нулю, позавидовали бы сейчас Кате. На дворе опять начиналась вьюга. Зима выдалась злая и неумолимая. Совсем не хотела считаться с тем, что у людей дров не было и печи приходилось топить остатками мебели.
За стеной Иван Петрович играл на гитаре. То жалобные, то суровые звуки приятно баюкали, и казалось, что плывешь на лодке по широкой-широкой реке. А кругом заливные луга, заросли, вдали село… Как бы только Петя не упал в воду…