— Я, конечно, уйти могу…
Но сказав так, он взмахнул рукой, и брильянт на одну секунду блеснул перед глазами Варвары Петровны.
Та сразу успокоилась.
— Да сиди уж… если пришел…
Она опять обернулась к Кате.
— Ну, а делать ты что умеешь?
— Шить умею… стряпать немножко…
Наступило молчание.
В окно стукнул комок снега. Метель расходилась не на шутку.
— А по-моему, мамаша, вы напрасно так волнуетесь. Девица эта, насколько я вижу по ее лицу, вполне смышленный элемент… Она и в нашем деле помощь оказать может.
Какую помощь?..
— А вот какую…
Он хотел сказать что-то, но промолчал… Потом подошел к Варваре Петровне и стал шептать ей на ухо. Кончив шептать, он самодовольно отошел и ущипнул Катю за щеку.
Но Варвара Петровна с сомнением покачала головой.
— Боюсь я все-таки этого дела…
— Да чего тут бояться… Бояться нечего… Стало быть, в общем, мамаша, вы согласны компанию начать?
— Согласна-то согласна…
— Ну, то и хорошо. Я к вам на-днях зайду почтение свое засвидетельствовать.
Он нахлобучил длинноухую шапку и ушел, посвистывая.
— С двумя детьми жить в комнате… Вот горе-то, — опять заворчала Варвара Петровна, — и где я вас уложу, где я вас усажу!
— Вы, тетя, не беспокойтесь.
— Поневоле забеспокоишься…
— Вы только скажите, а я все сделаю, приготовлю…
— Вы сегодня-то ели?
— Ели!
— А я еще хочу, — пробурчал Петя.
— Ну вот. Я так и знала… Да ведь голод в Москве… Поймите вы это…
— Это он так говорит, — смутилась Катя, он сыт.
— Нет, я не сыт…
— Да ведь ты сейчас чай пил с хлебом у Марьи Степановны.