— Сестры милосердия… Мы сюда на санитарном поезде приехали…
— А где же родители-то остались…
— Они…
Катя осеклась. Но тут же она проглотила слезы и сказала твердо.
— Они… неизвестно где.
— Как неизвестно?
Катя начала рассказывать.
Варвара Петровна слушала и, чем дальше, тем больше хмурилась.
— Что ж, и денег у вас с собою нету?.. И продуктов?
— Нету!
— А на что же вы жить собираетесь?
Катя покраснела.
— Может быть, в работе какой-нибудь я вам смогу оказать помощь.
— Да ведь теперь голод… А его чем я кормить буду. Вот горе, вот горе… Всегда Коля с Верой ко мне плохо относились… Всегда норовили мне неприятность сделать. Народили детей, а я теперь их корми… Вот горе…
— Можно?
В комнату вошел Рвач.
Он подмигнул Варваре Петровне.
— Отлегло. Уехал. Я там за углом стоял… Фрукт. Так вас, стало быть, с семейной радостью… Уа, уа… Ррр… Фррр…
Он стал строить рожи и кривляться перед Петей, но тот спрятался за спину Кати и не был расположен к шуткам.
— Да, уж радость… Кормить да одевать…
— Тсс…
Рвач кивнул на окно.
— Он им, видимо, покровительство оказывает… Еще опять приедет.
Но Варвара Петровна окончательно разворчалась.
— А коли он им покровительство оказывает, так пусть он их и кормит, а я не при чем… Чем я их прокормлю?..
— Это действительно…
Рвач при этом скроил дурацки-сочувственное лицо и ткнул пальцем в подушку.
— Сами, можно сказать, голодаете, мамаша.
Варвара Петровна рассердилась.
— А ты зачем пришел?.. Тебя кто звал?..