Карасев покачал головой.
Он имел сведения о работе махновцев в районе Тополянска и не мог сказать ничего в утешение. Лично он был уверен, что родители Кати погибли.
— Ну, полно плакать, — сказал он, — ничего теперь не поделаешь. Надо теперь думать, как тебе дальше поступать. Тут оставаться не дело. Этому гусю воевать еще рано (он кивнул на Петю), а тебе и подавно… Но вот вопрос, куда вас деть. У тебя родные-то есть какие-нибудь.
— Есть… в Москве тетя.
— В Москве тетя. Гм!.. Москва-то, чорт ее дери, больно далеко… Ну, это мы, впрочем, обмозгуем… Пока сидите тут, ешьте да пейте. Ну, а ты что?
Он обернулся к Ванько́.
Тот пожал плечами.
— Могу за вас итти! — сказал он довольно величественно.
Карасев низко поклонился ему, так что все засмеялись.
— Спасибо вам, что не оставили вашей защитой…
Но Ванько́ никак не смутился.
— Вы мне пока что нравитесь, — проговорил он спокойно, — только мне чтоб должность была обязательно боевая.
— Вам командную должность прикажете?
Все опять засмеялись.
Ванько́ подумал с секунду.
— Нет, — сказал он, — командовать — возни много… Мне лучше простую должность, только чтоб не засиживаться… Так уж чтоб война была настоящая… А то вы тут вот сидите, щи хлебаете…
— Ну и молодчина. А тебе что ж, все время стрелять да рубить?
— А то ведь скука!
Помощник комиссара подошел к Карасеву и шепнул ему что-то на ухо.
— Правильно… Слушай, гражданин Ванько́, — разведчиком быть хочешь? Только это, брат, должность, ух, опасная.
— Это все равно… Ладно, посмотрю.
И Ванько́ стал чем-то в роде настоящего красноармейца.
К вечеру выяснилось, что в Москву отправляется санитарный поезд. Знакомая Карасеву сестра милосердия согласилась взять с собой Катю и Петю.
Сестру звали Марья Степановна. Она была очень живая, энергичная женщина, и Катя сразу полюбила ее.
— Ну, дети, — сказала Марья Степановна, — тесно вам тут будет да ничего не поделаешь. Я все равно весь день по поезду ношусь, а вы тут только не балуйтесь. Главное, чтоб Петя твой в окно не вывалился.
— Ну, что вы, я за ним смотреть буду.
— Смотри хорошенько… Ты теперь ему вместо матери…
В маленьком отделении, где жили сестры, ехать было очень удобно.
Петя сразу присосался к окну и надоедал Кате бесконечными вопросами.
— А почему этот паровоз задом едет? Почему семафор опустили? А почему вон тот дым белый, а этот черный…