Оба вздрогнули.
В коридоре послышалась какая-то возня.
— Здесь живет гражданка Глухова Варвара Петровна?
Голос был твердый, решительный.
От этого голоса захолонуло сердце, и спекулянты с ужасом пробормотали: «обыск!»
— Вот здесь она живет, — сказал кто-то в коридоре.
В дверь сухо и отчетливо постучали.
— В… во… войдите…
Вошел военный с револьвером у пояса и в остроконечном шлеме.
Такие вот как-раз Варваре Петровне иногда по ночам снились. Она побледнела и затряслась.
Во сне такой военный обычно прямо подходил к подушкам, тыкал в них пальцем и говорил:
— Ага! Мучицей промышляете?.. Тэк! Тэк!
И затем (во сне) медленно начинал расстегивать кобуру револьвера.
Раскрыв рот и вытаращив глаза, Варвара Петровна неподвижно смотрела на вошедшего.
Но, к ее удивлению, он обернулся и ввел в комнату двоих детей — девочку лет тринадцати и совсем маленького мальчика.
— Вот, — сказал он, улыбаясь, — получите. Можете не расписываться!
А девочка, видя недоумение на лице хозяйки, покраснев, проговорила:
— Я — ваша племянница Катя, а вот это Петя.
КАТЯ была очень удивлена, узнав в товарище Карасеве таинственного монаха. Она даже сначала было испугалась, но тот засмеялся.
— Ты меня не бойся, — сказал он, — я не страшный. Мне нужно было там у них побродить да кое-что поразведать. После один хуторянин меня выдал… Не знаю, со злости ли выдал или просто так разболтал, но только стали белые за мною охотиться. Травили меня как кабана, и если бы я у вас тогда в сенях не притаился, давно бы теперь болтался где-нибудь на суку. А ты в общем храбрая девчонка…
Затем он спросил Петю.
— Ну, а ты, кавалер, никому про меня не рассказывал?
Петя смутился и пробормотал:
— Никому.
— Молодец!
Карасев потрепал Петю по толстой щечке, и тогда Петя, посмелев, прошептал:
— А пряник дашь?
— Ого, о чем вспомнил! Вот горе-то какое. Нет у меня сейчас пряника… А как только найду пряник, обязательно тебе дам. Можешь не сомневаться. Ну, а как вы оба сюда-то попали?
Катя стала рассказывать, но когда дело дошло до самого страшного — когда стала она рассказывать, как разорвался вдруг поезд и как вагоны, где были отец с матерью, покатили назад к бандитам — она не выдержала и слезы хлынули у нее из глаз.
Все, находившиеся кругом, молчали, взволнованные рассказом.