— Две тысячи!.. Дешевле, чем на рынке!
Человек грустно вынул деньги.
— Ох, скоро, видно, помирать.
— Поживем еще! Покуда мамаша существует, не помрем!
— Да… а денег где взять?
— Вот это, конечно, другой вопрос.
— Сахар свесили на безмене, и человек ушел, вздыхая.
— Я бы и без сахара прожил, да вот жена…
— Конечно, дамы сладкое обожают…
Дверь затворилась.
Рвач подмигнул.
— Клиентура.
— Да, он у меня кое-что покупает…
— Эх, мамаша, не делом вы занимаетесь.
— А что?
— Да так, при ваших способностях нешто это дело. Одно баловство на продовольственной почве.
— Почему же баловство.
— А потому что не портативный продукт. Ну, вы только рассудите: например, эти ваши подушки… Да что подушки. Я ведь знаю… в кивоте мыло держите… в комоде пшено… а вот это уж всего хитрее.
Он подошел к графину с водой.
Варвара Петровна слегка побледнела.
Рвач вынул из графина пробку и понюхал.
— Чистейшие градусы… Вот за это не похвалят..
Он чуточку отхлебнул.
— Мда… крепкий чорт… Ох, расстреляют вас, мамаша. Вот разве что не догадаются… Больно открыто стоит. Ох, и хитрая вы, мамаша…
Он отхлебнул еще немножко и добавил.
— А только это все баловство… В случае обыска вам действительно полная крышка.
— Ну, а чем же торговать?..
— А вот чем.
Он протянул ей свою ладонь.
На ней сверкал крупный брильянт, должно быть, очень дорогой. Откуда он его вынул, неизвестно. Казалось, все время держал зажатым в руке.