– Мне надо было кое-что доделать, но сейчас я поеду домой, – говорит Нина и встает. – Я хотела попросить тебя об услуге.
Горана поднимает глаза на Нину и смахивает свисающую на глаза челку.
– Можно мне взять твою ночную смену завтра? Нам нужны деньги. Машину придется чинить.
– Мне тоже нужны деньги. Хотя было бы приятно избежать ночи в таком месте.
– Случилось что-то особенное?
– Нет, но ведь вполне достаточно того, что все как обычно? – Горана беззаботно смеется. – Но Элисабет это не понравится, тебе же платят больше, чем мне.
– Ну в последний момент ты можешь отравиться, а я окажусь той, кто снимет трубку, когда ты вечером позвонишь и сообщишь о болезни, – говорит Нина. – Я поговорю с Элисабет на следующий день, когда уже будет поздно. Если она и разозлится, то на меня.
– Хитрó. Настолько, что даже интересно, что случилось с порядочной Ниной.
– Хотела бы я быть такой порядочной, как все думают.
– Эта Нина мне в любом случае нравится больше. Нахаль рассказала, что ты сделала с Петрусом.
Нина качает головой:
– Не надо было…
– Надо, – возражает Горана. – Знаешь, сколько раз мне хотелось вколоть ему все уколы инсулина разом, чтобы мы от него избавились?
– Это не повод для шуток, – обрывает девушку Нина. Горана закатывает глаза. Протягивает Нине бумажки:
– Я нашла их, когда прибралась в комнате отдыха. Кто-то скомкал их и затолкал за картины и забросил на шкаф. Знаешь, кто это может быть?
Нина берет бумажки. Сразу же узнает почерк. Она кивает, в то время как сердце колотится в груди и щеки горят.
– Это написала Моника.
Я НЕ МОГУ НИЧЕГО С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ ПРОСТИТЕ
Моника на приеме у врача.
Картины Маркуса Ларссона в комнате отдыха – корабли в штормовом море.
– Как думаешь, надо упомянуть это в отчете? – спрашивает Горана, пока Нина продолжает читать.
МЕНЯ ЖДАЛ НЕ НИЛЬС. ОН ПРОСТО ПРИТВОРЯЛСЯ
ТАК ТЕМНО И У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ СИЛ Я БЫЛА ТАКОЙ ДУРОЙ ЧТО ВЕРИЛА А ТЕПЕРЬ ОН НЕ ХОЧЕТ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ
ОН ВИДИТ ВСЕ ЧТО ВИЖУ Я КОГДА ОН ЗДЕСЬ Я ДОЛЖНА ПРЯТАТЬ ПОЖАЛУЙСТА НАЙДИТЕ ЭТО
ЭТО НЕ НИЛЬС ЭТО НЕ НИЛЬС
Очевидно, слова написаны в большой спешке. Бумажки такие мятые, что написанные карандашом заглавные буквы в некоторых местах стерлись. Должно быть, Моника спрятала бумажки в комнате отдыха той ночью, когда Нина нашла ее здесь.
Она была так испугана.
– Внести их в отчет? – спрашивает Горана.
– Не знаю. Да, наверное. Мне пора идти.
Горана странно смотрит на нее.