Ее смена закончилась час назад, но Нина все еще на работе. Снова листает папку в поисках того, что могла пропустить. Сложно искать, когда не знаешь, что ищешь.
В комнате для персонала любят шутить о сценах из фильма «Изгоняющий дьявола», когда сами сталкиваются со слишком резкими перепадами настроения и личностными изменениями, внезапно возникающими воображаемыми друзьями и подступающей рвотой. Так откуда же ей знать, что есть деменция, а что – что-то другое?
На первый взгляд в отчетах за это лето нет ничего необычного. Но все, конечно, зависит от того, как посмотреть. Нина долго копалась в памяти, пыталась прочертить временную шкалу. Она понимает, что сделанные в тетради записи выглядят как рассуждения сумасшедшего.
И все же вырисовывается схема.
Некоторые испугались, когда Моника переехала сюда. Вера завешивала зеркало в ванной полотенцами. Говорила, что кто-то пытался похитить Дагмар. А Анна перестала ходить на прогулки. Хотела, чтобы лампа всегда была включена, а то придет новое привидение и заберет ее.
Новое привидение. Он пытается всех напугать.
Другие же обрадовались новому человеку. У Лиллемур появился ангел. У Будиль – ухажеры. Родители Виборг наконец ответили на звонок.
А потом ангел и ухажеры исчезли. Нина не сомневается, что в телефоне Виборг снова воцарится тишина. Ничто не делает человека таким несчастным, как получить то, о чем так долго мечтал, а потом лишиться этого. Чем бы ни было то, что появилось в «Соснах», оно систематически терроризировало стариков.
Нина не находит ничего похожего в отчетах других отделений. И у них не было проблем с системой вентиляции в начале лета. Лампы не мигали. Не появлялись жирные пятна.
Нина возвращается к отчетам о Монике за первые дни ее пребывания здесь. Смотрит на свой собственный почерк. Вспоминает, как обрадовалась в первый раз, когда Моника ее узнала.
Как же я рада тебя видеть.
Ты достаточно сделала для нас. Ты всегда была так добра и умна.
Моника говорила в точности, слово в слово, то, что Нина хотела услышать.
Тебе не за что просить прощения. Ты делала то, что была вынуждена делать.
А потом Моника ополчилась на нее. Больше, чем Нина могла себе представить.
Кукушонок!
Стала ее пугать.
Юэль тоже испугался. И Юханна. И Сукди до определенной степени. Может, и еще кто-то здесь, в «Соснах». Они испугались настолько, что начали сомневаться в себе и окружающей действительности.
Они испугались потому, что их тайны раскрыли. Словно Моника читает их мысли, знает их болевые точки.
Все началось с Моники. Но, по словам Юэля, только после приезда сюда ее спутник обрел силу.
Моника и сама следует схеме. Она была счастлива потому, что ее любимый Нильс к ней вернулся. А потом стала его бояться.
Отчаянные каракули в журнале – Моника пыталась их предупредить, пыталась сопротивляться. Просто они не поняли.
Тебя не должно здесь быть. Моника, которая поцарапала себе щеку. Исчезни. Исчезни, исчезни, исчезни! Убирайся! Она говорила не с Ниной. А с тем, что у нее внутри. Пыталась это остановить.
В другой раз: Уходи отсюда. Моника смотрела на свой гипс. Ты должна. Пока… Пока он не вернулся. Она знала: что-то приближается, и это заставит ее говорить то, что она говорить не хочет.
Нина все пишет и пишет. Наконец заканчивает и откидывается на спинку стула. Голова идет кругом, и все же схема почти готова.
Но это же еще и форма безумия, разве нет? Когда думаешь, что усматриваешь знаки в случайных событиях? Нина сама себе не доверяет. Да и как можно, когда она слышит голоса привидений по телефону?
Когда Нина слышит шаги в коридоре, то вырывает страницу из тетради и засовывает ее в карман.
Горана вскрикивает, зайдя в комнату для персонала и увидев Нину:
– Я думала, ты уже ушла. Я же чуть не описалась.
Она наклоняется, чтобы поднять мятые бумажки, которые уронила на пол.