Виборг злобно всматривается в Нину, когда та вместе с Сукди заглядывает на вечерний обход. Старушка гладит свою кошку. Теперь она знает, что Нина – та самая злая женщина, которая треплет ей нервы по телефону. Ей рассказали мама и папа.
Петрус в ужасе смотрит на Нину, пока она чистит ему зубы. Послушно выплевывает пену от зубной пасты в пластмассовую коробку, которую женщина держит у него под подбородком. Ни на что другое у калеки не хватает духу. Ему кажется, что у женщины лицо сирены, и его искажают волны, плещущиеся вокруг. Повсюду капает вода. Ты должен был умереть в море, говорит она, не открывая рта.
Кажется, Улоф тоже ее боится. Даже Эдит молчит, когда ей меняют подгузник и вынимают вставную челюсть. Что это с ними сегодня? – спрашивает Сукди, и Нина качает головой. Они заглядывают в квартиру Г6 и констатируют, что Моника уже спит. Нина дала ей дополнительную таблетку оксасканда, не сказав об этом Сукди и не записав в список лекарств. Она собирается поддерживать Монику в максимально спокойном состоянии до прихода Юэля. Смотрит на часы. Скоро Горана позвонит в отделение. Скажет, что заболела, и Нина возьмет ее смену.
Юэль
Юэль проезжает кольцевую развязку в Скредсбю. Освещенная заправка похожа на яркий островок в море темноты. Юэль едет дальше мимо площади, пустынного футбольного поля. Кислотно-желтый свет от мелькающих фонарей заливает салон машины, то усиливаясь, то ослабевая. Наконец совсем исчезает, когда Юэль въезжает на парковку «Сосен».
Юэль не спал с тех пор, как Бьёрн разбудил его вчера вечером. Он должен чувствовать невероятную усталость, но на самом деле бодр и собран как никогда. Каждая клеточка тела напряжена.
Всю ночь Юэль пролежал в постели с ноутбуком на коленях. Гуглил экзорцизм, одержимость и околосмертные переживания. Находил цитаты на латыни, противоречивые советы, инструкции со словами «соль» и «шалфей». Ничто не убедило его настолько, чтобы вооружиться специями.
Юэль вытаскивает ключ зажигания, и машина становится такой же тихой, как и мир за ее пределами. Он первый раз видит «Сосны» ночью. Слабый свет ночника освещает опущенные жалюзи в маминой комнате.
Юэль сглатывает подступающую волну тошноты. Думает о том, что Нина рассказала по телефону. Если она права и эта штука в мамином теле способна читать их мысли, то все его тайны становятся похожими на неоновые вывески. Произошедшее тем утром больше шести лет назад с ним останется навсегда.
То, что это действительно происходит, кажется невообразимым. Это похоже на плохую шутку, ожидание панча, которое все не заканчивается.
Нина стоит внутри у входных дверей и ждет Юэля.
Кажется, весь пансионат его ждет. Затаив дыхание!
Юэль поднимается по лестнице, и Нина открывает двери. Они ничего не говорят друг другу, только кивают. Холл погружен в полумрак. Свет исходит лишь из коридоров А и Г и одинокого светильника на лестнице на пол-этажа ниже. Интересно, что находится в подвале под «Соснами»? Пока Юэль смотрит туда, кажется, что свет трепещет, но Юэль не уверен в этом. Нина прикладывает пропуск, и они вместе заходят в коридор Г.
Здесь сейчас зловеще тихо. Совсем иначе, чем в дневное время. Юэль смотрит на люминесцентные лампы. Они горят, не мигая.
– Давай сначала поговорим, – предлагает Нина и проходит в комнату для персонала.
Они садятся, и Нина, не спрашивая, ставит перед Юэлем чашку кофе. Он берет ее, хотя в кофеине не нуждается.
– Смотри. – Нина достает из кармана сложенный кусок бумаги. – Вот о чем я говорила.
Когда она разворачивает бумажку, Юэль видит, что это тетрадная страница. Нина ее аккуратно вырвала. Страница полностью исписана. На полях слева подчеркнуты даты и некоторые указания на время. Когда видишь это, все кажется более реальным, несмотря на то что остается непостижимым.
Мама заразила и других стариков в «Соснах». И Лиллемур, и Анна боялись того нового, что здесь появилось. Здесь, у них дома.
– Это я виноват, что они мертвы, – говорит Юэль. – Это я привез ее сюда.
– Откуда тебе было знать? И старушки могли умереть от естественных причин. Они были очень пожилыми женщинами, которые…
– Но ты же так не думаешь, да? Потому что и я не думаю.
Нина долго смотрит на Юэля.
– Нет, – в конце концов произносит она. – Анна и Лиллемур раскусили его.
– Оно уже знает, что и мы его раскусили, – добавляет Юэль.
Его собственные слова оседают в теле. Возникает чувство, что его сейчас вырвет.
– Мы все еще можем отказаться от этой идеи, – говорит Нина. – Мы же даже не знаем, что можем сделать.
Юэль смотрит на глубокие круги у нее под глазами. Видимо, она тоже почти не спала.
– Ты хочешь отказаться? – спрашивает он.
Нина опускает глаза: