– Но ты увидишь, что я была права, – шепчет она.
Они заходят в квартиру. Одеяло валяется на полу так небрежно, словно Виборг сбросила его в спешке. Телефонная трубка лежит на боку на прикроватном столике. Старушка осторожно берет ее и протягивает Нине.
Нина смотрит на серый пластик. Качает головой, но Виборг настаивает, и Нина неохотно берет трубку.
Она теплая от руки старушки. Кажется, что почти живая.
Нина подносит трубку к уху. Слышит только шум – волны, шумящие где-то вдалеке, ветер, беснующийся в кронах деревьев.
– Алло?
В трубке что-то шумит и трещит – мертвое эхо Бог знает скольких километров телефонных линий.
– Там никого нет, – с облегчением говорит она, протягивая трубку старушке.
Но Виборг снова прижимает ее к уху Нины:
– Есть. Слушай внимательно. Они же очень далеко.
Нина прислушивается к шуму. Он становится то громче, то тише. Гипнотизирует.
Шепот. Едва различимый. Но он присутствует.
Виборг энергично кивает.
– …я иду, Нина…
Мама.
– …думала, тебе на меня просто наплевать…
– Это не ты, – говорит Нина.
Кажется, в трубке она слышит смех, но, возможно, это статический треск. Она бросает трубку. Смотрит на нее и молчит.
– Почему ты сказала, что мои родители умерли? – торжествующе вопрошает Виборг. – Они же живы, это кто угодно услышит. Скоро они приедут и заберут меня.
Юэль
Они сидят на улице и едят пиццу прямо из картонных коробок. Пьют из горла пиво, которое привез Бьёрн, лениво отгоняя мух и первых вечерних комаров.
– Мне показалось, что мама чувствует себя хорошо, – говорит Бьёрн. – Интересно, прижилась ли она в «Соснах».
Она просто издевается над нами обоими, но ты этого не понимаешь. Естественно, не понимаешь.
Невозможно обо всем рассказать и при этом не показаться безумным. Именно на это и был расчет.
– Бывает по-разному, – отвечает Юэль.
– Хотя она сильно похудела, – продолжает Бьёрн, словно он ничего не слышал, отрывает кусок пиццы с говяжьим филе и кладет его в рот. – Почему? Их недостаточно хорошо кормят?
– Сиделки утверждают, что следят за всем, что попадает в организм и выходит из него.
– Что? – Бьёрн кажется потрясенным.
– Ты не видел дневник дефекации на двери туалета?