– И мне один богатый дядька пишет из Израиля. Обожает мои стихи. Зовет в гости. Без мужа. Не старый, около пятидесяти. Слетать?
– Виктора спроси.
– Ему все равно.
– Я так не думаю.
– У нас месяц секса не было. И не жалко. Он никакой в этом смысле. Пять минут, и на бок.
– Лен, я не хочу этих подробностей.
– Ну да, ты же меня любишь. До сих пор любишь?
– Да.
– Досадно. Почему у нас не сошлось? Ты ведь и мужик отличный, мне Поля хвалилась.
– Какая Поля?
– Уже забыл? Твоя подруга прошлая. Или позапрошлая?
– А. Да, может быть.
– Какой скромный! Хочешь, я приеду к тебе? Прямо сейчас? Или ты не один?
– Я один, но не надо.
– Дурак. Я же не из жалости. Ты мне нравишься.
– Но любишь Канцелевича.
– Правда. Бред какой-то.
Эти разговоры длились по часу, по два, потом она умолкала – засыпала с трубкой в руке, прикончив вторую бутылку. Антон не отключался, слушал, как Елена дышит во сне. Дышала она тяжело, иногда похрапывала, и это похрапывание ему было до теплой нежности мило, казалось, что Елена – его жена, спящая рядом.
А этой весной они с Виктором расстались. Канцелевич купил Елене квартиру в Марьине, оставив себе ту, что в центре, и, конечно, загородный дом, в котором у него поселилась двадцатидвухлетняя звезда телеэкрана Мила Янис. Они еще не поженились, но отметили на новый западный манер помолвку, пригласив гостей. Антона тоже позвали. Он собирался придумать какую-нибудь отговорку, но вдруг позвонила Елена:
– Ты к Канцелевичу едешь?
– Вряд ли, мне некогда. А ты откуда знаешь про это?
– Все знают. Мила Янус у нас фигура для топ- новостей.
– Янис.
– Да знаю! Ты такой буквальный всегда, аж тошнит!
– Спасибо.
– На здоровье. Личная просьба – съезди к ним.
– Зачем?
– Посмотри, а потом скажешь мне, он в самом деле в нее влюбился или она его околпачила. Ты умный, ты поймешь.
– Не поеду.
– Поедешь. И я тебе после этого дам.