– Я не считаю, а знаю! Клиент всегда прав, думаешь, я хочу штраф за тебя иметь?
– Я не прав. Я не буду жаловаться.
– И на том спасибо. Спокойной ночи.
– Постой!
– Чего еще?
Он долго копошился в кармане, будто там было много чего, но вытащил только телефон.
– Давай селфи сделаем. Иди ко мне. Только селфи. На память. Иди сюда, давай сделаем. Только селфи – и все.
– Спасибо, в другой раз.
– Нина, не бывает другого раза. Никогда. В принципе. Ладно, тогда я тебя сниму. И буду смотреть.
Он наставил на нее телефон, нажал, но вспышка осветила только спину Нины, которая отвернулась. И вышла.
Глеб достал из холодильника литровую бутылку виски «Jack Daniels». Он не собирался пить, он взял ее на всякий случай – угостить кого-то, например. По крайней мере, так он себе говорил, когда укладывал ее в чемодан.
Налил полстакана, выпил.
Среди ночи пассажиров разбудили истошные крики:
– Нина, я люблю тебя! Я всю жизнь тебя искал! Где ты?
Начали возмущаться, кто-то пошел к капитану.
Глеб тем временем забрался на шлюпочную палубу, пытался спустить на воду одну из лодок, но не понял, как это сделать. В бешенстве принялся хватать шезлонги и бросать их в воду. Прибежавшие капитан, старпом и палубные рабочие схватили его, он яростно вырывался, кого-то ударил. Пришлось связать.
Утром, причалив, сдали его вызванному заранее наряду полиции. Полицейские составили протокол. Старпом, присутствовавший при этом, упирал на материальный ущерб в виде трех безвозвратно утерянных шезлонгов. Глеб спросил, сколько стоят, старпом назвал сумму, до смешного незначительную, – по крайней мере, для Глеба. Он тут же заплатил.
Полицейские отвезли Глеба в Коломну, в отдел, где вполне мирно побеседовали, взяли штраф, законно осведомившись, нужна ли расписка. Глеб сказал, что не нужна, его отпустили.
Он тут же купил для поправки бутылку виски, тут же, в магазине, отхлебнул, вышел на улицу, остановил такси и сказал, что ему нужно в Москву.
Таксист был страшно рад такой выгодной поездке – да еще с таким пассажиром. Начал расхваливать сериалы и фильмы с участием Глеба, тот оборвал:
– Командир, извини, если будешь молчать до Москвы – доплачу. И без музыки. Хорошо?
– Хорошо.
Через три дня он сидел на коне, болезненно потея в древнерусском наряде, а отвратительно энергичный и бодрый режиссер кричал:
– Камера! Мотор!
Ленка и Настя
Неожиданно пришло сообщение от Елены: «Антон приезжай я тут схожу с ума».
Антон Ставровский, заместитель редактора популярного общественно-политического журнала, в это время был на совещании, не мог говорить, ответил письменно: «Что происходит?»
«Сказала же схожу с ума», – был ответ.
Смутило, что без запятых. Елена, даже сойдя с ума, синтаксический этикет соблюдет, она редактор все-таки. И поэтесса. Но поэзия не кормит, поэтому редактор. Правда, и редактура не кормит, зато есть муж Виктор Канцелевич, успешный телевизионный работник. Вернее, был.
Антон познакомил их пять лет назад. Он тогда сам имел виды на Елену, учитывая, что она была свободна. Хотел сделать для нее что-то доброе, позвонил школьному товарищу Канцелевичу: нельзя ли устроить для талантливой Елены Кадомцевой какой-нибудь эфир?