«Пятьдесят восемь лет в Третьяковской галерее»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не дружил он с художником К. Е. Маковским, [66] хотя три небольшие произведения его и приобрел в первые годы собирательства. А по какому случаю не дружил? Когда Репин написал своего «Ивана Грозного и сына», К. Маковский тоже написал «Ивана Грозного». Однажды, приехав в галерею, он предложил Третьякову своего «Грозного» и говорил, что его «Грозный» не хуже репинского. Это было как раз при мне. Маковский предлагал настойчиво купить. Третьяков отказался наотрез. Обиженный Маковский тотчас покинул галерею, и с тех пор они разошлись навсегда.

Не ладил он иногда с К. А. Савицким. Какая-то черта этого художника не нравилась Третьякову. В 1898 году он приобрел у Шишкина его большую картину «Медвежье семейство в лесу». На этой картине медведей написал Савицкий, почему Шишкин и предложил Савицкому подписаться. Савицкий подписался, но уже после того, как картина была куплена Третьяковым. Когда картина была доставлена в галерею, Третьяков удивился, увидев подпись Савицкого.

- Я покупал картину у Шишкина. Почему еще Савицкий? Дайте-ка скипидару.

Я принес французский скипидар, и Третьяков смыл подпись Савицкого. Через несколько дней Савицкий приезжает в галерею - смотрит, нет его подписи. Он ко мне: «Где подпись?» Я очень смутился и объяснил ему всю историю.

Я думаю, что все недоброжелательство Третьякова против Савицкого возникло из-за другой картины художника - «Встреча иконы». Эта картина была написана в 1878 году, и вскоре белые облака на ней начали раздираться, появились трещины. Третьяков приказал нам следить за состоянием картины. Трещины год от года заметно увеличивались. Третьяков сказал об этом Савицкому: тот обещал прийти в галерею и исправить дефекты. И вот однажды в отсутствие Третьякова он приходит с красками и поправляет облака. Облака вышли слишком розовыми. А общий тон картины серо-холодный. Третьяков, как увидел такую поправку, потребовал скипидару и тут же смыл новую краску, нанесенную на облака, оставив белые с кракелюрами.67 В таком виде картина и висит до сих пор.

С особенным уважением относился Третьяков к художнику И. С. Остроухову. Его картина «Сиверко» была приобретена тотчас, как появилась на выставке. Третьяков считал, что это лучший пейзаж во всей галерее. Познакомившись ближе с художником, он был удивлен правильностью его суждений, глубокой культурностью, художественным чутьем. Нам он постоянно говорил:

- Внимательно слушайте, что говорит Остроухов о картинах. Это - самый лучший судья по живописи.

И. С. Остроухов. Сиверко. 1890.

И мы видели, как внимательно он сам слушал Илью Семеновича. По его совету он снял с экспозиции несколько слабых картин и подарил их кому-то. Действительно, Остроухов был судья очень строгий и картины любил и понимал. В одном только не соглашался Третьяков с Остроуховым - с открытием при галерее отдела иностранных художников. Остроухов предлагал, что этот отдел он будет собирать лично, но Третьяков говорил, что отдел будет нарушать цельность галереи. Галерея должна быть чисто русской. Тогда Остроухов организовал свой музей в Трубниковском переулке и стал собирать иностранных и русских художников, иконы, другие предметы искусства и книги.

И. С. Остроухов. 1900-е гг.

После смерти Третьякова Остроухов был избран членом совета галереи, двенадцать лет бескорыстно, очень энергично работал над расширением и перестройкой галереи, и только случай с картиной Репина «Иван Грозный и сын», когда сумасшедший Балашов изрезал ножом эту знаменитую картину, так подействовал на Остроухова, что он тотчас подал в отставку.

Дружба с большинством художников у Третьякова была самая близкая. Вспоминаю, очень частыми гостями в семье Третьяковых были Прянишников и Владимир Маковский. Они запросто приходили к обеду, часто бывали в галерее, присматривались к каждой новой картине. Оба были веселые, шутливые - Маковский звал Прянишникова Лариошкой.

- Смотри, Лариошка, как тут сделано, - покажет, бывало, он своему другу на какую-нибудь картину.

Иногда устраивались у Третьяковых и общие обеды с художниками, особенно в дни открытия выставки передвижников. Надо сказать, что хотя художественная жизнь процветала в Петербурге, но главное значение в этой жизни играла Москва: здесь жили главные собиратели художественных произведений. Художники, приезжая в Москву, непременно навещали Третьякова. Помню один большой съезд художников в доме Третьяковых, когда были почти все художники-передвижники с Крамским во главе. Кроме Крамского, были Репин, Ярошенко, [68] Неврев, Максимов… Обсуждали вопрос, как лучше устраивать выставки и как улучшить жизнь художников.

Нередко устраивались вечеринки с шутками, смехом. Большими забавниками были художники Кузнецов и Бодаревский, [69] жившие в Одессе. Приезжая в Москву, они часто заходили в дом Третьяковых и, помню, устроили однажды целое представление - «Утро в деревне». В зале потушили лампы, сделали полную ночь, потом запели петухами, будто утро идет, перекликались разными голосами. На такие вечеринки приглашались и знакомые не из художественного мира.

Художники, участвуя в таких вечерах, одним только были чуть недовольны: вина мало. Действительно, вино ставилось в очень ограниченном количестве. Третьяков считал, что водка - огромный враг русского народа и русских талантливых людей. Он не допускал, чтобы у него в доме кто-нибудь упивался.

Любя художников, Третьяков никогда не потворствовал их слабостям. Он жалел их, если они впадали в нужду или заболевали. Помню, как он печалился о Саврасове, стараясь поддержать его. Но в конце концов страсть к вину у Саврасова все победила, и талантливый человек погиб.

Часто бывая на квартирах художников, Третьяков видел их бедность. Это в наши дни художники щедро обеспечены - у них и прекрасные квартиры, и хорошие заработки, и возможность длительных поездок куда они только захотят. Наше государство высоко ценит труд талантливых художников и щедро дает все, что им надо. А тогда государство очень мало интересовалось делами искусства - художников поддерживали главным образом меценаты, но меценатская помощь не так уж была велика. Умирает художник, и семья его нищенствует. И Третьяков решил построить для вдов и сирот художников дом бесплатных квартир. Он купил место в том же Лаврушинском переулке. Когда вы идете в галерею со стороны канала, на левой руке вы видите красивый дом оригинальной архитектуры. Этот дом построен на средства Павла Михайловича для вдов и сирот художников. [70]

Особенно сильно заботился Павел Михайлович о талантливой молодежи. Он помогал ей и деньгами, и советами. Если случалось, что ученик школы живописи нуждается или не имеет чем уплатить за право учения, профессора обычно направляли его к Третьякову со своими записками. И Третьяков немедленно давал деньги. Известный ныне художник Струнников [71] вспоминает, как он, нуждаясь, обращался к Третьякову за помощью. Третьяков тотчас помог. Или другой художник - Пчелин [72] - вспоминает, как мать привела его, двенадцатилетнего мальчика, к Третьякову: «Вот малый бесперечь рисует. Мне посоветовали обратиться к вам, не поможете ли определить его в художественное училище». Третьяков посмотрел рисунки Пчелина и помог определить его в училище.

Обращались к нему многие за советом, стоит ли им заниматься живописью и рисованием. Третьяков внимательно рассматривал работы начинающих художников, иногда советовал продолжать и всячески помогал, следил за развитием таланта. Иногда же категорически советовал бросить напрасный труд. Его племянник - сын Сергея Михайловича - тоже было возымел желание сделаться художником и некоторое время занимался рисованием. Павел Михайлович очень внимательно следил за его работами, потом сказал:

- Брось! Ничего не выйдет…

Впрочем, Третьяков помогал не только молодежи заниматься живописью, но и вообще учащейся молодежи. Мне часто приходилось ходить в знаменитое студенческое общежитие «Ляпинку», [73] носить от Третьякова деньги нуждающимся студентам.

Конечно, и художники, встречая такую заботу и внимание со стороны Павла Михайловича, высоко его ценили. Особенно они ценили его уменье выискивать все лучшее, уменье разбираться в живописи. Вот, например, письмо художника Горавского [74] к Павлу Михайловичу:

«Не забуду, с каким вниманием и удовольствием двадцать лет тому назад у себя внизу Вы пристально, с любовью рассматривали картинки в тишине и, оторвавшись от своей коммерческой конторы, как самородный истинный любитель, выслушивали с любопытством беседу мою по сбору коллекции Прянишникова, который не гнался за громкими именами, а отыскивал хорошие произведения, кем бы они ни были исполнены. Глядь, через двадцать лет у моего Павла Михайловича оказалась достойнее прянишни-ковской галерея. В том смысле, что покойный, собирая, конечно, тоже поощрял таланты и, собравши, продал правительству, а наш достойнейший Павел Михайлович Третьяков, собравши, подарил их отечеству».

И подобных писем Третьяков получал немало. С Верещагиным и Перовым у него, например, была очень обширная переписка, из которой видно, как высоко художники его ценили. Для молодого художника было уже громадным успехом, если его картина приобретена Третьяковым. Художник Первухин [75] написал картину «Зима» и послал ее на выставку. Когда она появилась на выставке, Третьяков приобрел ее, а в таких случаях на картине тотчас вешался ярлычок: «Приобретено П. М. Третьяковым». Явился автор картины, увидел эту записку и снял ее: не поверил! Приходит заведующий выставкой, видит, ярлычка нет, и делает другой. Первухин возвращается и во второй раз видит надпись: «Приобретено». Он пошел к заведующему проверить, и оказалось, что это верно.

А он жил не в своей квартире, а у своего дяди. Обстановка, очевидно, была небогатая, и он со своими полотнами дяде мешал, и дядя частенько ему говорил: «Что ты, Константин, этим делом занимаешься? Лучше бы занялся другим чем-нибудь. Таких картин, какие покупает Третьяков, мы от тебя не дождемся».

И когда оказалось, что Третьяков купил его картину, Первухин прилетел на квартиру и завертелся по комнате колесом. Дядя спросил с испугом: «Что случилось?» А он кричит: «Мою картину Третьяков купил!» Так высоко ценили художники Третьяковскую галерею.

А Третьяков, замечая молодого художника, потом уже всю жизнь не выпускал его из вида: переписывался с ним, навещал его, если он жил в Москве или в Петербурге, старался увидеть каждую его новую работу и приобретал все лучшее. Так, с первых шагов он следил за работами Нестерова, Малютина, Архипова, братьев Коровиных, Серова, С. Иванова и множества других. У восемнадцатилетнего Левитана он уже купил его работы. К каждой просьбе художника он относился очень внимательно…