Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Не совсем продажа, но что-то в этом роде. Скорее реструктуризация права собственности.

– Это в целом техническая процедура, Валентин Григорьевич, – бесстрастно сообщил Денежкин, который, похоже, идею уловил сразу, еще пока Гест размышлял над тем, не свихнулся ли Игорь. – Не знаю, правда, как к нашей затее налоговая отнесется, но ничего нерешаемого я тут не вижу. При условии сотрудничества с юридической службой, разумеется. – Он едва заметно кивнул в сторону Коркина. – Правда, быстро не получится, тут основательная реорганизация потребуется.

Гест в очередной раз подумал, что бесцветная, почти без интонаций манера речи очень подходит к внешности старшего экономиста. Туго обтянутая кожей голова в полутьме кабинета сильнее обычного напоминала череп: темные провалы глазниц, выдающиеся вперед зубы, очень светлый, без малейших признаков щетины подбородок. Какие эмоции у черепа? А вот ему, Гесту, надо бы взять себя в руки, чтобы мысли перестали уже разбегаться и путаться. Денежкин в привычной своей манере избегая вопросительных знаков, по сути вопрос задал – о сроках, – а он тут про черепа думает.

– Ну… – Гест покашлял. Что такого, может у человека в горле запершить? – Три-четыре месяца, насколько я понял, у нас есть. Этот… Бонд хочет свою схему к весне запустить.

– Маловато… Но если постараться, думаю, успеем. – Игорь Анатольевич бросил на старшего экономиста благодарный взгляд. – Как полагаете, Владлен Осипович? – Тот кивнул.

– А если вовсе от китайских поставок отказаться? – задумчиво, почти мечтательно произнес Дим.

Тут Гест уже не подумал, что лучший друг сошел с ума. Кто угодно, только не Дим. Если идея выглядит безумной – так на то и мозговой штурм. Пусть объясняет.

– Как это – отказаться? У нас контракты чуть не на десять лет вперед.

– Это я помню. Думаешь, я в твоем совете директоров болванчиком сижу? Сильно не вникаю, да, однако документы читал, как без этого? Так что помню еще, что у тех, от кого идут самые масштабные поставки, заводы есть не только в Китае, но и на нашей территории. Тебе сейчас эмоции соображать мешают, иначе сам бы уже додумался. Это понятно, затем мы тут и собрались. Сам смотри: если объяснить уважаемым партнерам ситуацию, неужели они не пойдут навстречу? В Китае к наркоте отношение, мягко говоря, не очень, законодательство там жесткое и моратория на смертную казнь нет.

«Да, лучший друг Дим был прав», – подумал Гест. Ничего невозможного он не предложил. Хотя технических сложностей будет воз и маленькая тележка.

– Это ж всю логистику переворачивать… А главное, Бонд ведь может потребовать все назад переиграть.

– А вот тут на сцену выходит швейцарский фонд, столь гениально выдуманный Игорь Анатольичем. У кого требовать-то? Кому паяльником грозить? – почти с торжеством резюмировал Дим.

Гест обвел взглядом свою команду. Владлен Осипович задумчиво крутил в пальцах автомобильный брелок, глава юридической службы, чуть хмурясь – не удивленно, а скорее сосредоточенно, – что-то набрасывал на выдернутом из бювара листе, Дим развалился в кресле, закинул ногу за ногу. Даже Шухов как будто обмяк. Расслабились ребята. А это значило, что решение принято, стратегия определена, цели намечены.

Когда вышли на крыльцо особнячка, на часах не было еще и десяти, но торопливые ноябрьские сумерки уже сменила мрачноватая, пропитанная ледяной моросью ночь. Настроение, однако, слегка улучшилось. Да, надвигающийся бульдозер никуда не делся, но тупик, по которому он гнал свою жертву, оказался вроде бы не совсем тупиком: вон по тому забору можно взобраться, а та тень, похоже, обозначает вход в переулок – и значит, уйти от неотвратимой угрозы все-таки реально. Хотя, мелькнула крамольная мысль, куда надежнее было бы этот бульдозер взорвать. Нет человека – нет проблемы. Тем более что Бонд – не очень-то и человек, его убрать – мир чище станет. Но увы: в девяностых это был бы самый простой и логичный выход, а сейчас… Эх!

Адвокат и экономист уже расселись по своим машинам.

– Леле привет передавай, – бросил Дим, тоже направляясь на стоянку.

– Тебя, Валентин Григорьич, старушка-то с кладбища интересует еще? – поинтересовался Шухов.

– Ты уже и про нее успел выяснить?

Тот отмахнулся:

– Так, по верхам. Короче. Девицу при ней звать Ольга Николаевна Ковалева, тридцать два года, не замужем, медсестра, специализируется на стариках. Ни единого темного пятнышка, дифирамбы ей такие поют, что хоть канонизируй. Но, правда, берет за свои услуги недешево. Ее подопечная – Зинаида Трофимовна Вознесенская, девяноста трех лет от роду…

– Ого. А так и не скажешь. И блокадница небось.

Шухов усмехнулся.

– И блокадница, и повоевать успела. Санинструктор. Народу спасла – список длиннее «Слова о полку Игореве», наверное. Один генерал – то есть это он после уже до генерала поднялся, а когда наша Зинаида Трофимовна, Зиночка-санитарка, его из-под обстрела вытащила, капитаном был – после войны долго ее разыскивал. Она ведь по основной-то профессии педагог, биологию преподавала, так и после фронтовых подвигов опять в школу вернулась, да еще под девичьей фамилией. Однако отыскал, руку и сердце предлагал, а та ни в какую. Муж-то у нее на Белорусском фронте погиб, больше она замуж и не выходила. Ладно, это все лирика. Живет наша дама в Гатчине…

– В Гатчине? – переспросил Гест. – Случайно не… – Он назвал адрес, куда ездил с Якутом.

– Точно. Это ты туда его тогда возил? Ну вот видишь, все и сложилось.

– Погоди, Иван Никанорыч, какое там – сложилось. Не родственница, ты ж проверял, все вроде умерли. А если она, к примеру, любимая училка Якута, то почему вдруг Гатчина? Мы с ним в одну секцию ходили, не из Гатчины же он туда ездил. Должен быть питерский.

– Валентин Григорьич, что ты впереди паровоза бежишь? – укоризненно заметил Шухов. – Не нервничай так, обойдется все. Зинаида Трофимовна – его двоюродная бабка. Единственная живая родственница, но очень дальняя, потому мы ее и проглядели. Мощная дама. Герой войны, заслуженный учитель, даже в депутатах успела побывать, ну это еще при советской власти, так-то она на пенсии сто лет. Якут к ней очень трепетно относился. Когда ты в тот раз с ним в Гатчину ездил, у Зинаиды Трофимовны сердце прихватило, инфаркт подозревали, но обошлось. Бабка-то крепкая. В школе, где раньше преподавала, на Девятое мая уроки мужества для ребят проводит.

– И как такая правильная бабуля терпела образ жизни своего внучка? Деньги-то, судя по всему, она у него брала.

– Ну, знаешь, тебе все сразу… – Шухов пожал плечами. – Скоро только кошки родятся. Но так, навскидку, могу предположить, что она не в курсе Якутовых дел была. Оберегал он ее. Считала его, к примеру, обычным бизнесменом. Надо у соседей ее поспрошать.

– Да не надо. Действительно, вряд ли она при делах. Просто последний родственник, мало ли что может всплыть…