Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– На пустом месте? Уныние-то?

– На куске колбасы!

– В смысле?

– Купила, говорит, и задумалась. Кто-то эту колбасу сделал, а перед тем мясо для нее вырастил, ну там корову, свинью, индюшку. Ну то есть где-то какие-то люди реальным делом заняты, а она фонемы пересчитывает. Да еще, видите ли, надпись на колбасе призывная – Атяшево. Говорит, мамина родина. Разве Леля не питерская?

– Леля питерская, а вот Екатерина Александровна – да, оттуда.

– Кто бы мог подумать! Такая рафинированная дама. Где это вообще такое – Атяшево?

– В Мордовии, райцентр.

– Ну да, Янка картинки показывала. Удивительно, говорит, поселок маленький, весь на Васильевском острове поместится, а гляди, какой там люди храм построили. Вроде общими усилиями. Ничего храм, большой, красивый, но было б из-за чего расстраиваться. А Янка – да. Я говорю, тебе-то что, ты разве верующая? А она – какая разница! Главное, люди, которые его строили, умрут, а храм на века останется. След типа. Я не знаю, ей-богу! Может, ты ей купишь там дом, пусть попробует, что это такое. Через полгода назад запросится.

– Может, и не запросится, – задумчиво проговорил он. – Место хорошее… Но это, конечно, не вариант. Что, если на нее вдруг и там депрессия навалится?

Мия поморщилась:

– Ну да, здесь-то я в любой момент под рукой, есть кому ее из тоски вытаскивать. Ты же и сам понимаешь, что мои с ней посиделки – не выход? – Она потерла виски. Сильно, словно хотела потереть не виски – мозг.

Вот как ты, девочка, заговорила? Трудно подруге помочь?

– Нельзя же ее в таком состоянии оставлять! – бросил он почти обвиняюще.

Мия посмотрела на него так, словно была лет на пятьдесят старше: устало, почти безнадежно:

– Я не психиатр. Даже не психотерапевт…

Психиатр?! Ульяне?!

В сущности, Мия говорила вовсе не ужасные, а вполне логичные вещи: клиника неврозов, консультация специалистов – но он продолжал слышать сорвавшееся с ее языка слово «психиатр».

Ехать в Прагу за волшебной сказкой как-то расхотелось.

Что-то сломалось после Мииной реплики про психиатров, ладно, пусть про психотерапевтов. Но как она может так говорить – об Ульянке!

Словно та ей мешает! Что, если Мия просто ревнует Геста к дочери, хочет ее отодвинуть, а его заполучить в полное свое распоряжение?

«Может, и нет, – подумал он, – может, и не стоит себя накручивать». Скорее всего, ничего такого ужасного Мия и не планировала. Но зерно сомнений в его голове уже поселилось. Как он будет гулять с ней по волшебной предрождественской Праге, подозревая, что эта сказочная принцесса меж тем строит свои коварные планы? Подозрение отравило его мысли, испортило их, как знаменитая ложка дегтя портит бочку меда: вот только что было много-много острой, терпкой, густой сладости и вдруг прекрасный жидкий янтарь стал гадкой вонючей жижей. Так случается во сне: умилительный в своей прелести, пахнущий мягкой шерсткой и теплым молоком котенок в следующее мгновение оказывается крысой! Мерзкой и – да, вонючей.

Только сейчас это был не сон.

Ведь Ульянка – ближайшая ее подруга! Как можно ближайшую подругу – к психиатрам?!

Он даже себе не хотел признаваться, что дело не в психиатрах.

Просто ему вдруг расхотелось гулять со сказочной принцессой по волшебной предрождественской Праге. С этой сказочной принцессой. Вот в чем штука.

Гест ни разу не задавался вопросом, любит ли он Мию. Вот про Лелю он когда-то думал именно так: люблю. Но это было давным-давно. Любовь – просто слово, а играть словами он с тех пор выучился так виртуозно, что смотрел на них свысока. Огонь, который зажигает внутри женщина (и Леля, и Мия, и все остальные), он ведь разный. Глупо называть его одним и тем же словом. С Мией он словно возвращался к себе давнему. Молодому, бесшабашному, уверенному, что мир готов дать ему все. Только умей взять. Что чувствовала Мия? Он даже не задумывался. Зачем? Она ведь рядом, чего еще?

Задумывался лишь – надолго ли? Предполагал, что да. Может, год, может, два, может, даже и пять лет. А получилось – одна осень. Что ж, значит, так. И уж точно он не станет ни о чем жалеть. Волшебная сказка никуда не делась, она – вокруг, только и ждет, чтобы обнять неожиданно теплым дуновением, взъерошить волосы, подмигнуть из зеркала ближайшей витрины, появиться из-за следующего угла…

К концу января предновогодняя вера в волшебные перемены не то чтобы поблекла, но улыбаться, заворачивая за угол – вдруг там она? – и всматриваться в зеркала витрин – не выглянет ли из-за плеча? – Гест почти перестал.

Он почти выиграл войну с Бондом, пусть бандиту о том было пока неведомо, пьянящий восторг победы уже будоражил кровь. Так случалось и раньше. Ему ли не знать. Гест всегда жил, чтобы побеждать, – иначе вообще зачем все? Но победа – дама капризная, на логику ей плевать. Ты всех обогнал, преодолел все препятствия, поразил все мишени – а она только тенью мелькнула: скучный ты, не стану я тебя целовать. А бывает: сделал пустяк вроде, мелкий договор подписал на средней руки переговорах или, совсем смешно, автобус, отходящий от остановки, догнал, а победа уже в твоей крови, бурлит, искрится – лети! И ты летишь, задевая макушкой звезды и хохоча от восторга!

Может, дело в том, что он давным-давно не бегал за автобусами? Он и за поездами-то не бегал. Может, пора? Рвануться, раздирая обжигающим воздухом легкие, домчаться, ухватиться за поручни последнего вагона, привалиться к подрагивающей стенке – и глядеть насмешливо на убегающие назад рельсы, на исчезающие в туманной перспективе крыши города, из которого ты все-таки вырвался! А они там пусть как хотят! Пусть ковыряют скучные огородики, пересказывают скучные сплетни, уныло любят своих унылых женщин – а ты несешься в постукивающем, погромыхивающем вагоне, на который все-таки успел! И твоя волшебная сказка будет ехать вместе с тобой. Поглядывать сквозь невесомый пар над густым коричневым чаем (стакан непременно в серебряном подстаканнике!), показывать вдруг в окно – смотри, какое смешное дерево! – подремывать, привалившись к твоему плечу. А ты не сможешь заснуть от непереносимо острого счастья – я всех вас сделал! И поезд будет ехать долго-долго! Не то к неправдоподобно синему морю, не то прямо в небо!