Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гесту стало часто сниться, что он опаздывает на поезд. Путает платформы и вокзалы, не может найти билет или чемодан – хотя зачем ему чемодан, поезд важнее! Но он почему-то ищет этот проклятый чемодан по всем углам, задает вопросы неприветливым полицейским, а они задерживают его, и он теперь точно, точно не успеет к обозначенному в билете сроку! И билет – господи, да где же этот билет?! Как же теперь?!

Такие сны означали, что он просто устал от череды нужных – но таких бесконечных! – дел. Потому и беспокоится по любому поводу. А если поводов для беспокойства нет, начинает их выдумывать.

Реорганизация собственности на компанию в сочетании с измененной логистикой поставок выглядела надежно. И все-таки… Что, если Бонд упрется, требуя все переиграть назад? Подумаешь, швейцарский фонд! Толковый юрист в документах о передаче права собственности откопает мелочи, неоспоримо указывающие, что фактически решающий голос все равно сохраняется за бывшим владельцем компании.

И если Бонд действительно такой упертый… Страшно представить, что он может предпринять, разозлившись – как же, почти проглоченная добыча норовит улизнуть! а вот я тебя!

Платон в Англии, до него не очень-то доберешься, хотя тоже как посмотреть. С матерью, Лелей и Ульяной и «дальностью» себя не успокоишь. Приставить ко всей семье жесточайшую охрану? Против снайпера или взрывника (если Бонда не волнуют «лишние» жертвы – а они его не волнуют) охрана не то чтобы бессильна, но недостаточно эффективна. Дроны опять же стали более чем доступны: хочешь – стреляй с них, хочешь – взрывное устройство подтаскивай. Дешево и сердито. Не убережешься. Вывезти всех так, чтоб и концов не найти? Но всех – не получится, мать точно упрется. Да и глупо как-то. Проще одного спрятать, чем целую семью.

Как сказал Игорь: «что, если наследников не будет вовсе?» Наследников! Наследство бывает только после чьей-то смерти! Хотя бы юридической.

Идея о неожиданно упавшей на голову сосульке становилась все более и более привлекательной. Гест сейчас очень хорошо понимал того неведомого топ-менеджера, подавшегося в дауншифтеры. Он ему почти завидовал. Имеет же он, Гест, право на отпуск. Длинный-длинный отпуск. Быть может, даже бесконечный…

Леля рассказывала как-то об императоре Александре Павловиче, который якобы скончался в Таганроге, но на самом деле инсценировал свою смерть и стал знаменитым сибирским старцем-отшельником Федором Кузьмичом.

Перспектива посвятить себя посту и молитвам Геста, конечно, не привлекала, но ведь главное – принцип. Ему и документы добывать не нужно, у него прекрасный, даже еще не просроченный паспорт имеется. Не так оказалось сложно на его основе оформить загранпаспорт (с Шенгеном, естественно), международные автомобильные права, ну и прочее всякое. Вот еще легенду неплохо бы заранее сочинить. Чтобы, если вдруг и впрямь придется скрываться, не пришлось продумывать и обеспечивать детали в последний момент. Леонид Седов – это мило и прекрасно, но не эльф же он. Чем-то же он занимался, прежде чем отправиться в путешествие по Европе (для начала по Европе, а там посмотрим, может, в Бразилии или Австралии веселее окажется).

Воняющая перегаром седовская соседка вроде говорила, что он был ученым. Почему бы и нет.

Проектный институт, где Гест когда-то «работал», еще влачил какое-то существование, напоминая пациента в глубокой коме: вроде и не мертвый, но и живым это опутанное трубками и проводами тело назвать трудно. Руководство все еще ожидало, когда же наступят «лучшие времена», а пока затыкало скудными бюджетными подачками возникающие там и сям дыры. Не все, разумеется. Лет восемь назад в институтских подвалах случилось локальное наводнение, повредившее большую часть размещенного там архива. То, что относилось к исследованиям, худо-бедно восстановили, а на подмоченные (мягко выражаясь) бумаги отдела кадров просто махнули рукой.

«Очень удачно», – подумал Гест. Значит, Леонид Седов будет – был то есть, главное, сейчас не проверишь – младшим научным сотрудником этого самого института. Потом рискнул поиграть на бирже – и неожиданно обогатился. Не чрезмерно, но вполне достаточно, чтобы стать тихим незаметным рантье.

Гесту нравилось конструировать личность Леонида Седова: человека на самом деле нет, а по документам – вот он, пожалуйста. Маленькая квартирка на краю питерской географии, скромный автомобильчик, документы. Подпоручик Киже. Собирать по кусочкам, как головоломку, несуществующего человека оказалось очень весело. И неплохо отвлекало от нужных (но таких скучных!) дел.

С Мией Гест виделся редко. Он не любил грубостей типа «вот бог, а вот порог», предпочитал медленное отдаление. Дела, знаете ли. В конце концов, если ему интереснее поваляться с книжкой на диване, пострелять компьютерных монстров или просто полистать бездумно юмористические сайты, нежели с кем-либо общаться, почему надо общаться?

Он виртуозно умел отодвигать надоевших девочек.

Да, иногда возникали… сложности. Тем большие, чем меньше мозгов было в очередной хорошенькой головке. Многие «девочки», замечая отдаление и не желая верить, что это – первые заморозки грядущего расставания, цеплялись, вопросы дурацкие задавали, даже требовать что-то пытались! Вот что ответить на вопрос «ты меня разлюбил?» Только посмеяться. Нет, правда. Смешно слышать подобное из уст прелестницы, так и не дождавшейся «люблю». Он никогда никого из них подобными признаниями не одаривал. Люблю! Выдумают тоже! Ненормальные.

Мия, разумеется, ничего подобного себе не позволяла. Умненькая. И себя уважает.

Она была по-прежнему то нежна, то игрива, искренне, однако без надрыва огорчалась, что им опять не удастся повидаться, дела-дела-дела. Но никакого нытья или, боже упаси, наездов в духе «ты обещал» – ничего такого. Вряд ли она подобно страусу прятала голову в песок, сознательно не замечая примет зимы, наступившей отнюдь не только в окружающей природе. И все же – до выяснения отношений не опускалась.

«Пожалуй, стоило бы ее за это наградить», – подумывал Гест лениво. Фонд какой-нибудь организовать – скромный, просто чтоб девочке что-то вроде стипендии платили, чтобы отучилась нормально. Дальше она и сама выплывет, в этом он ни на мгновение не сомневался. Лишние траты, правда, сейчас были не ко времени. Да и не в одних деньгах дело, далеко не в них. Слишком многое требовалось продумать, предпринять, подготовить.

Телефон, умолкнув было, тут же вновь залился «Маршем авиаторов» – звонила мать. Отвечать не хотелось, но Гест знал: если сейчас не взять трубку, звонки возобновятся через полчаса, максимум через час. Он окажется уже за рулем, и отвлекаться будет еще хуже. Портить дорожное настроение, терять сосредоточенность – нет, лучше уж сейчас отделаться. Он даже «привет» сказать не успел, как в ухо полился раздраженный голос:

– Ты почему трубку не берешь?

– В душе был, – соврал он. Сказать, что собираешься на рыбалку, – заработать длинный монолог на тему, например, защиты окружающей среды. Иногда ложь лучше правды хотя бы тем, что короче.

– Как – в душе? Десятый час! – возмутилась мать. – Разве можно так долго спать?

Эх, не угадал. Надо было сказать: сижу на важных переговорах. Но тогда она еще что-нибудь придумала бы. Если ей приспичит, ни свидание с Папой Римским, ни понос, ни трепанация черепа не смогут послужить достаточно веской причиной для того, чтобы отложить разговор. К счастью, приспичивало матери все же не особенно часто.

– Мам, сегодня суббота.

– Очень вредно сбивать режим, – не удержалась она от замечания. – Но я не поэтому звоню. Ты, разумеется, помнишь, что сегодня у отца годовщина?

О черт! Каждый год одно и то же! Надо ехать на кладбище, стоять там скорбно, пытаться как-то навести порядок на могиле – и не важно, что все завалено снегом, так что через пару месяцев порядок придется наводить заново. Ездить на кладбище полагается в годовщину смерти – и никак иначе. Ах да, еще, кажется, после Пасхи. Или перед? А после кладбища – непременные поминки. Господи, ну не каждый же год за поминальный стол усаживаться!

– Мам, ты меня вообще-то чуть не на пороге застала. Я сейчас уезжаю, – он замялся на мгновение, – по делам. Когда освобожусь, не знаю, скорее всего, очень поздно. Так что извини.

– Валя, ну как ты можешь? Такой день! Какие могут быть дела?

Хорошо, что он про рыбалку не сказал! Едва успел сообразить. Вообще бы скандал до небес вспыхнул. Хотя… ну и скандал, подумаешь! В первый раз, что ли? Но – бессмысленно, бессмысленно.