Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– У вас тут встреча была назначена, вы ждали кого-то?

– Кофе зашел выпить. А что, действительно стреляли? Или мне со страху почудилось, когда стекло разбилось?

– Действительно, стреляли, – сухо сообщил сержант. – Если понадобятся ваши показания, вас вызовут.

«Забавно, – думал Гест, – но кроме краткого, очень формального опроса на месте происшествия его больше никто так и не побеспокоил». Мало ли у Якута было знакомых! Вон какая толпа.

Ближе всех к могиле стояла маленькая старушка в крошечной шляпке с черной вуалькой и в черном же строгом пальто, купленном, как наметанным взглядом определил Гест, явно не в сельской лавчонке. Держалась старушка прямо, как балерина, а лицо у нее было абсолютно мертвое. Стоявшая подле «отставной балерины» молодая дама – подтянутая, с гладким узлом темно-русых волос – неуловимо напоминала медсестру. Ну эта уж точно не родственница, слишком деловито и профессионально она поддерживала свою подопечную под локоток, слишком внимательно смотрела. Судя по качеству черного пальто, его владелица могла себе позволить взвод медсестер. Но кто же она сама?

Не мать – Якут был сирота. Гест помнил его редкие рассказы: отец – фронтовик, более чем вдвое старше матери – умер почти сразу после рождения сына, мать – когда ему «срок впаяли». Но кто?

Гест чуть шагнул назад и почти беззвучно произнес:

– Старушка у могилы.

Оглядываться надобности не было, Шухов умел слышать, «как камни растут», что ему шепот разобрать!

Он явился в компанию, что называется, с улицы. Просто в один прекрасный день в кабинете Геста нарисовался кряжистый мужик в потертом камуфляже. Валентин почему-то решил, что это слесарь. Ну или кто-то вроде того. Что означало, со вздохом подумал он, что исполнительного директора опять придется менять. «Библиотек» на балансе было уже с полдюжины, да еще ремонтные бригады и стройматериалы добавились, ну и прочее по мелочи. Так что времени на то, чтобы вникать во все, не хватало уже не катастрофически, а просто физически. Исполнительному директору полагалось следить за тем, чтобы на всех точках сантехника была в порядке, чтобы ремонтники были обеспечены инструментом и, главное, транспортом, а уборщицы не испытывали недостатка в моющих средствах, тряпках, перчатках и прочих орудиях своего труда.

К уборщицам, кстати, нареканий не возникало никогда. Платил Гест прилично, и местные жительницы, которым было удобно помахать два часа шваброй и успеть сготовить для возвращающихся из школы детишек обед, за место держались. Две-три приводили малышей с собой, извиняясь: в садик не пробиться, да там и простуды сплошные, а больше девать некуда. Гест не возражал, только предупреждал, чтоб не шалили. Несколько раз видел, как один из таких «некуда-девать», маленький, чернявый, от горшка два вершка, помогал матери, меняя по надобности воду. Приносил, правда, по полведра, на целое силенок не хватало, но старался пацан отчаянно. Другой все норовил пристроиться в уголке с книжкой. В общем, с детьми или без, уборщицы работали отменно. На точках Гест заставал сверкающие окна, чистые даже весной и осенью полы и прочий порядок. Но вот исполнительный директор… На этой должности сменился уже чуть не десяток кандидатов, а толку все не было. Так что «летучие» ремонтные бригады, которыми командовал протрезвевший от неожиданного карьерного взлета Петрович, в очередной раз оставшись по недомыслию очередного «исполнительного» без транспорта, шли к Гесту. Директора «библиотек» тоже тащили свои проблемы в его кабинет, но мужик в камуфляже был не из них. Слесарь, точно слесарь.

Но посетитель, поздоровавшись, представился Иваном Никаноровичем Шуховым и, даже не улыбнувшись, сообщил, что готов возглавить здешнюю службу безопасности. Валентин, по правде сказать, опешил, и непрезентабельный дядька с едва заметной усмешкой пояснил, что он полковник милиции – тогда еще краснознаменную не успели переименовать в полицию.

– В отставке, разумеется, – добавил мужик, недовольно сморщившись.

– Да я не сомневаюсь в ваших профессиональных качествах. Но служба безопасности… На меня вроде никто не нападает.

– Якута боятся, это понятно.

Тут уж Гест удивился по-настоящему.

Шухов усмехнулся:

– А как ты думал? – Он сразу стал обращаться к Валентину на «ты». – Если я у тебя работать решил, я же сперва должен был понять, кто ты, чей ты и стоит ли вообще к тебе лезть.

Служба безопасности, поначалу состоявшая из одного Ивана Никаноровича, оказалась штукой весьма полезной. Чехарда исполнительных директоров продемонстрировала Гесту, что в людях он, конечно, понимает, но когда выбирать особенно не из кого, только из тех, кто пришел по объявлению, результаты получаются не очень. Шухов же отыскал подходящего кандидата за пару дней (из таких же, как он сам, отставников), и проработал тот чуть не пятнадцать лет без единой накладки или, тем паче, нарекания. Только недавно сказал, что хочет и внуков понянчить, и в огородике покопаться – пора, мол, на пенсию. Но смену себе подготовил – из собственных замов.

К подбору кадров, которым Шухов занимался первые два-три года, постепенно добавилась система охраны и все прочее, что принято относить к службе безопасности.

На эти похороны он увязался, не слушая никаких возражений:

– Не отпущу, Валентин Григорьевич, вот что хочешь говори, не отпущу. Там народишко будет… всякий. Непохоже, что тебя вместе с Якутом завалить хотели, но мало ли.

– И что ты сделаешь, если решат там докончить начатое? Нет, ну вот что? Грудью меня заслонять кинешься?

– Один из вариантов, – равнодушно сообщил отставной полковник. – Не самый лучший, но… По ситуации смотреть надо, Валентин Григорьич, как я тебе сейчас могу сказать, что понадобится.

Шухов насторожился. Могилу уже накрывали отложенным в сторону куском дерна, по-осеннему пожухлым, ржаво-коричневым, и не было ничего особенного в том, что люди вокруг переговариваются, перемещаются… Однако тот, кто сейчас стоял возле Геста, Ивану Никаноровичу не нравился. Шухов видел только спину в темном пальто, но линия волос, край уха, общий рисунок фигуры – было во всем этом что-то неуловимо знакомое. Неприятное.

Он переместился вбок.

Черт!

Конечно, он знал этого, в пальто.

Перед глазами точно кто-то раскрыл папку с делом, не то личным, не то уголовным – из тех, что вечно лежат в сейфе без малейшей надежды на реализацию.

Бондаренко Евгений Викторович. Начинал, как многие, с крышевания мелких ларечников, постепенно переключился на наркотики, проявив интерес не к новомодной химии, а к традиционной дури и героину. Фигура на этом поле не крупная, но стремится в акулы. Привлекался неоднократно, однако, кроме двух отсидок по малолетке, ни одной судимости. Три недоказанных убийства, одно похищение, вымогательство, с десяток тяжких телесных – и скорее всего, этот список гораздо длиннее. Но не пойман – не вор. И не то чтобы он как-то особенно умен – нет. Просто от потенциальных свидетелей избавляется безжалостно. Нет человека – нет проблемы. Потому, кстати, и с проститутками у него не заладилось. Девочкам, чтоб аппетитно выглядеть, и кормежка нужна, и одежка, и косметика не за три копейки. И помещение приличное. Иначе товарного вида не будет. А с уличных много не получишь, хоть каждый день избивай за невыполнение плана. Бонд же предпочитал именно такой вариант: эти сдохнут, другие понаедут.