— Нет ли кого в этом доме, кто исцелил бы героя, кто остановил бы реку крови?
Отозвался с печи малый ребенок:
— Нету здесь такого. Спроси в другом доме, может быть, там тебе помогут.
Поехал Вяйнямёйнен средней дорогой, остановился у среднего дома и говорит под окошком такие слова, молвит такие речи:
— Нет ли кого в этом доме, кто бы остановил реку крови, кто бы успокоил боль в моем теле?
Отвечает ему с печки старая старуха:
— Нету здесь такого. Поезжай дальше, может быть, в другом доме тебе помогут.
Снова погнал Вяйнямёйнен коня — верхней дорогой едет, у верхнего дома остановился и спрашивает с крыльца:
— Нет ли кого в этом доме, кто остановил бы поток крови, кто укротил бы злое железо?
И отозвался с печки старик, проворчал с лежанки седобородый:
— Кто знает начало вещей, тому все подвластно. Мудрым словом и водопады останавливают, и бурные реки усмиряют. Входи-ка в дом, герой, может, я и помогу тебе.
Выбрался Вяйнямёйнен из саней и перешагнул через порог дома.
Тогда приказал седобородый старик своему сыну принести золотую чашу, и потекла в нее из глубокой темной раны благородная кровь героя. Льется кровь, а старик, лежа на печи, вспоминает песни древней мудрости, и не спеша сходят с его уст заветные слова:
Говорит старик, и с каждым словом все тише, все ленивее течет кровь. И вот остановился буйный поток.
Тогда опять позвал седобородый старик сына и велел ему из самых нежных трав, из цветов тысячелистника, из сладких медовых капель сварить целебную мазь.
Нарвал мальчик трав и цветов, собрал с листьев дуба медовые капли, а потом развел в кузнице огонь и бросил душистую смесь в котел.
Девять ясных весенних дней, девять светлых весенних ночей варилось чудесное снадобье.
Наконец, на десятую ночь снял сын старика кипящий котел с огня и думает:
«На чем бы попробовать эту мазь? На чем бы испытать ее силу?»
Огляделся он по сторонам и видит: стоит на краю поляны старая осина. Давно уже сломал ее ветер, к самой земле пригнулась она вершиной.
Помазал сын старика раненое дерево своей мазью, и сразу ожила мертвая осина, выпрямился стройный ствол, зазеленели сухие ветки.
Стал он смазывать целебной смесью растрескавшиеся горы, разбитые скалы, — и срослись обломки камня, сошлись глубокие расселины.
Тогда понес он животворную мазь своему отцу, седобородому старику.
— Вот, возьми, — говорит, — Такая сила здесь, что камни и те срастаются, мертвое дерево и то оживает.
Приложил старик чудесную мазь к больному колену Вяйнямёйнена, и сразу затянулась рана, сошлись ее края — да так крепко, что даже царапины на коже не осталось.
Снова побежала по жилам Вяйнямёйнена здоровая кровь, и стал вещий песнопевец еще сильнее, еще красивее, чем был.
Легко вскочил он в сани, взмахнул жемчужным кнутом, и вот опять стучат по дороге копыта, скрипят быстрые полозья, трещит на морозе сухая дуга. В родные края держит путь старый, мудрый Вяйнямёйнен.
7. Илмаринен выковывает чудесную мельницу Сампо