Вышла хозяйка Похъёлы, злая старуха Лоухи, из дому, увидела незнакомца и удивилась.
— Кто ты такой? — спрашивает она Илмаринена. — Каким именем зовут тебя, герой, каким подвигом прославился ты, богатырь? Видно, велико твое могущество, если даже мой косматый пес тебя не тронул, даже мой вислоухий сторож на тебя не залаял.
Отвечает ей Илмаринен:
— Не для того я сюда пришел, чтобы косматый брехун искусал меня у чужих дверей, у незнакомых ворот.
— А скажи-ка мне, храбрый муж, не знаешь ли ты кователя Илмаринена? — опять спрашивает его старуха Лоухи. — Не слышал ли ты про этого искусного кузнеца Калевалы? Давно мы ждем его, чтобы выковал он нам Сампо.
Отвечает ей Илмаринен:
— Слышал я об этом кузнеце, знаю этого кователя. Я и есть тот самый Илмаринен, сам я к вам и пожаловал.
Тут хозяйка Похъёлы, злая старуха Лоухи, побежала скорее в дом и говорит своей дочери:
— Дочь моя меньшая, ты, что всех моих дочерей краше! Выбери себе платье — из нарядных самое нарядное, укрась шею жемчугом, надень богатый налобник, выйди к гостю с румяными щеками, с веселыми глазами — ведь это сам кователь Илмаринен пожаловал к нам в дом.
Стала красавица Похъёлы наряжаться. Всё, что было в кладовых лучшего, — всё надела.
Вышла она к Илмаринену, и от красоты ее словно светлее стало в доме. Глаза у дочери Похъёлы как звезды сияют, щеки алым румянцем горят, в волосах серебряные подвески искрятся, на платье золотой пояс сверкает, на руках медные запястья блестят.
А старая Лоухи уже сажает гостя за стол, досыта кормит, вволю поит, а потом говорит ему такие слова, молвит такие речи:
— Скажи мне, славный кузнец, скажи, вековечный кователь! Если дам я тебе перышко молодой лебедки, молока нетельной коровы, клочок овечьей шерсти да ячменное зерно в придачу — выкуешь ли ты мне Сампо, сделаешь ли мне мельницу — такую, чтобы молола она когда надо — муку, когда надо — соль, когда надо — деньги, чтобы день и ночь вертелась пестрая крышка, чтобы собирала я муки — сколько вздумаю, соли — сколько пожелаю, денег — сколько захочу. Если выкуешь мне Сампо — ничего для тебя не пожалею, самую любимую дочь выдам за тебя замуж.
Что ж, выкую тебе Сампо, — говорит Илмаринен. — Небесный свод ковать потруднее было, а ведь и то без единой зазубринки получился и заклепок даже не видно. Веди же меня, хозяйка, в кузницу. Примусь-ка я за работу.
Но нет кузницы у хозяйки Похъёлы, нет ни молота, ни наковальни. Негде Илмаринену выковать Сампо.
— Только слабый отступает перед неудачей, только жалкий бросает задуманное дело, — говорит Илмаринен.
Стал он искать место для своей кузницы.
Ходит день, ищет другой. Наконец, на третий день увидел Илмаринен могучий утес.
— Вот где будет моя кузница, — думает Илмаринен.
В первый день поставил он мехи. На второй день наладил наковальню. На третий день развел огонь и велел хозяйке Похъёлы позвать самых сильных рабов, чтобы день и ночь качали они мехи. А сам Илмаринен взял перышко лебедки, клочок овечьей шерсти, молока нетельной коровы, прибавил еще ячменных зерен — и бросил всё в жаркое пламя.
С рассвета до рассвета стоят у мехов рабы, раздувают в кузнице огонь.
Вот прошел первый день. Склонился над горнилом Илмаринен, смотрит на пылающее дно и видит: вышел из огня, появился из пламени золотой лук. Лунное сияние идет от чудесного лука, концы его украшены узорным серебром, дуга — пестрой медью. Всем хорош лук, одно только плохо: без разбора бьет он всех насмерть, что ни день — находит себе жертву.
Сломал Илмаринен этот лук и бросил в огонь. А рабам велел еще сильнее качать мехи, еще жарче раздувать пламя.
На второй день снова наклонился Илмаринен над пылающим дном горнила и видит: вышла из пламени, поднялась из огня лодка с алыми парусами, с золотыми бортами, с медными уключинами. Всем хороша лодка, одно только плохо, — без приказа ходит она в бой, без разбора топит встречные челноки.
Сам искусный кузнец не рад своей лодке. Изломал ее в мелкие щепки и бросил в огонь. А рабам велел пуще прежнего раздувать пламя.
Вот третий день наступает. Снова смотрит Илмаринен на дно пылающего горнила и видит: выходит из огня золоторогая корова, на лбу у нее звезды мерцают, между рогами солнце светит. Всем хороша корова, одно плохо, — никому не дает она себя доить, даром пропадает ее молоко.
Зарезал ее Илмаринен и тоже бросил в огонь. А рабам велел еще сильнее качать мехи.
Вот снова смотрит Илмаринен на пылающее дно горнила и видит: выходит из огня, появляется из пламени плуг, — сам плуг из меди, сошник у него из золота, ручка из серебра. Всем хорош плуг: и забирает глубоко, и борозду тянет ровно. Только одно плохо, — свое поле не пашет, на чужое сворачивает.
Опечалился кузнец. Но и на этот раз не пожалел своей работы — разломал негодный плуг на куски и бросил в горнило.