Стережет его под окошком, выслеживает из-за ограды, высматривает в поле. За спиной у него колчан, в руках тугой лук.
А Вяйнямёйнена всё нет и нет.
Отошел Иоукахайнен подальше от дома. На краю огненного мыса ждет он недруга, у кипящего водопада подстерегает его.
Вот однажды утром пошел Иоукахайнен в дозор. Смотрит на север, смотрит на запад, поворачивается в сторону солнца и видит: далеко в море что-то чернеет.
«Может, это туча с востока, может, это облако утреннее?» — думает Иоукахайнен.
Нет, это не туча с востока, это не облако утреннее, — это старый, мудрый Вяйнямёйнен держит путь в Похъёлу.
От радости забилось сердце Иоукахайнена, от злобы застучало громче прежнего.
Скинул он с плеча медно-золотой лук, выхватил из колчана стрелу.
В самое сердце Вяйнямёйнена целит Иоукахайнен.
Натягивает он тугую тетиву и приговаривает над стрелой:
Сказал — и спустил стрелу.
Высоко взвилась она и вонзилась в пестрые облака, пропала в темных тучах.
Вторую стрелу взял Иоукахайнен. Совсем низко полетела она, и ударилась в песчаный холм, да так, что землю насквозь чуть не пробила.
Тогда выхватил Иоукахайнен из колчана третью стрелу. Со звоном и свистом полетела стрела и попала на этот раз в коня Вяйнямёйнена. В самую печень вонзился ядовитый наконечник, у левой лопатки вышло железное острие. Споткнулся резвый конь, подкосились ноги у соломеннобокого. Не удержался Вяйнямёйнен — упал он в море, в пенистую влагу, на синие гребни волн.
И сейчас же поднялась страшная буря, налетели ветры с востока и с запада, с севера и с юга — подхватили Вяйнямёйнена и понесли в открытое море, на широкий морской простор.
А Иоукахайнен смотрит с берега, и злое сердце его наполняется радостью.
Вскинул он лук за спину, едет домой и громко похваляется:
5. Хозяйка Похъёлы обещает выдать свою дочь за того, кто выкует Сампо
Куда ни взглянет Вяйнямёйнен — перед ним только синее море, поднимет голову — над ним только синее небо.
На девятый день совсем ослабел он. Больно ударяют его волны, по лицу бьет жесткий ветер, холод проникает до самого сердца. Нет больше у бедного сил, чтобы держаться руками за гребни волн.
«Горе мне, — думает Вяйнямёйнен, — горе мне, сыну несчастья! Зачем оставил я свою землю? Зачем покинул родную страну?»
Летел над морем орел, — не сказать, что из самых больших, но и не из самых маленьких: одним крылом задевает волны, другим крылом задевает облака, хвостом море вспенивает, клювом в берег упирается.
Посмотрел орел направо, поглядел налево — и увидел в волнах старого Вяйнямёйнена.
— Отчего ты, смелый, плаваешь в синем море? — спрашивает его орел. — Отчего ты, храбрый, качаешься на волнах?
— Потому я качаюсь на волнах, — говорит Вяйнямёйнен, — что подстрелил недобрый человек моего коня и упал я на прозрачные гребни волн. Вот уже восемь дней и ночей прошло, девятый день наступил, а волны всё бросают меня из стороны в сторону, всё носят по широкому морскому простору.
— Не печалься, — говорит ему орел. — Садись ко мне на спину, и я перенесу тебя, куда хочешь. Я ведь помню тот день, помню то доброе время, когда оставил ты на полях Калевалы белоствольную березу, чтобы могли отдыхать на ней перелетные птицы, чтобы и я, небесный орел, мог посидеть на ее ветках. Пришел нынче мой черед помочь тебе.
С этими словами спустился он еще ниже и распластал на глади морских волн свои крылья. Взобрался Вяйнямёйнен к орлу на спину, и понес его небесный орел дорогой весенних ветров в сумрачную Похъёлу, в суровую Сариолу.