Она не успела договорить — под ложечкой вдруг засосало, и дирижабль ухнул вниз, а потом дёрнулся вправо. Голову мотнуло, и Фог едва успела сгустить клубы морт, чтобы смягчить удар. Сидше — и тот не устоял на ногах, но упал как-то по-хитрому, перекатившись, и почти сразу поднялся.
— Я же говорил! — крикнул он зло. Глаза блестели от азарта. — А, ладно. Поступайте, как знаете.
Встав за спиной у пилота, капитан взялся за свисающий с потолка гибкий ремень, на котором раньше крепился шар-светлячок, и посмотрел на приборы. Фог со своего места ничего не видела, но по выражению лица догадалась, что дело плохо.
— Мощность падает? — прокричала она, но Сидше не ответил.
Дирижабль снова тряхнуло, да так, что послышался скрежет. Тощего рыжего Чирре мотнуло в кресле, как щепку.
— Двести пятьдесят вниз. Уходим на юго-юго-восток, угол… — Снова что-то грохотнуло, и Фог пропустила окончание фразы, но первый пилот прекрасно всё расслышал. На некоторое время движение выровнялось — а потом капсулы с мирцитом, впаянные в стены, разом мигнули и потускнели.
«Двигатель», — пронеслось в голове у Фог, и горло мгновенно пересохло.
— …сносит на запад! Расхождение с намеченным курсом — двенадцать градусов!
— …восходящие потоки…
— …Калум передаёт — основная капсула распаялась!
Слова Марта, только-только вернувшегося из технического отсека, стали последней каплей.
Фог не выдержала.
— А ну стоять!
Сидше с места не сдвинулся — только знак подал Марту, и северянин перехватил Фогарту в дверях. Хватка у него оказалась, как тиски — ещё чуть-чуть, и рёбра треснут.
— Пустите!
— Куда? — рявкнул капитан, впервые повышая голос не для того, чтоб перекричать грохот, а от злости.
— Вас спасать! — заорала Фог, словно заразившись злостью. Кровь уже кипела.
— А знаешь, как?
— Да! Дирижабль — простой механизм! Спаять капсулу на ходу, потом…
— Эдер, курс на тебе, — перебил её капитан, хлопнув по плечу старшего пилота. — Ну, красавица, бегом!
Никогда Фог не было так страшно.
Дирижабль, оставшийся без направляющей силы, мотало, как лодку в бурю. В горле ком стоял — от перепадов высоты началась тошнота. Бежать по коридору, налетая на стены, было ещё терпимо, но вот по трубе… Обшивка скрипела и скрежетала, снаружи трещало что-то — то ли электрические разряды, то ли размотавшиеся тросы, хлещущие по гондоле. Сидше крепко держал Фог за талию одной рукой, умудряясь сохранять равновесие и без помощи морт, и упрямо тащился вперед, цепляясь за скобы и выступы на стене. А ледяной воздух обжигал горло на каждом вдохе — система отопления окончательно отказала.
Калум трясся в углу, вцепившись в ремни, позеленевший от холода и ужаса.
— Действуй! — прикрикнул Сидше и подтолкнул Фогарту в спину, прямо к остывающему двигателю.
Мирцитовая крошка хрустела под ногами.
«Алаойш объяснял мне, что делать, — набатом звучало в голове. — Объяснял. Я даже паяла мелкие капсулы. Осталось только вспомнить и…»
…и собрать все силы, надеясь, что их будет достаточно — это Фог боялась даже мысленно произнести.
Основа любой манипуляции морт предельно проста. Сначала — сконцентрировать энергию; затем поместить в неё мысль; затем наделить стремлением, вектором развития. Все три действия может совершить лишь киморт, никакой Мастер, даже обладающий самыми совершенными механизмами и приспособлениями, никогда не сумеет ни зачерпнуть морт из пространства, ни сотворить из неё нечто иное.
Но и у силы киморта есть границы.
Каждый следующий раз можно единовременно зачерпнуть больше морт, чем в предыдущий — от использования к использованию незримый «черпак» растягивается, растёт. Чтобы вложить мысль, нужно точно представлять себе результат — нельзя собрать из осколков кувшин, не зная, как он выглядел целым. А стремление… Со стремлением сложней всего. Киморт редко сам контролирует процесс от и до — только если дело касается простейших действий, однако он должен безукоризненно задать направление развития.