— Прекрасная госпожа отдыхает?
— Работает, — весело откликнулась Фогарта, не отвлекаясь от карты. — И сушит волосы.
— И платье, — расхохотался капитан, дёргая за ярко-малиновый шелк, трепещущий на низко склоненной ветке. — Все киморты так охочи до чистоты?
— По-разному бывает. Мне просто вода нравится, так бы и плавала. Учитель шутил, что у меня в предках или рыбы, или пираты, — улыбнулась Фог.
Сидше присел рядом и бесцеремонно разворошил её вещи, продолжая зубоскалить:
— Пираты? Что ж, очень может быть. Ах, эти грозные очи! Даже мой верный телохранитель спросил, нет ли у вас, красавица, северной крови. О, что это? Какой занятный цвет!
Капитан вытащил со дна сумки продолговатый ярко-зелёный брусок и осторожно принюхался к нему. Смешно выгнул одну бровь, фыркнул, ковырнул ногтём восковатую поверхность, снимая длинную стружку…
— Это мыло, — охотно объяснила Фогарта. — Мне подарил его Дёран, друг учителя — и мой друг тоже, впрочем. Он часто приносит разные интересные штуки из путешествий. Учителю Дёран обычно дарил книги или механизмы, а вот меня баловал разными сластями — и запахами. Я ведь почти нигде не бывала, а он говорит — для того, чтобы чужой край узнать, нужно почувствовать его вкус и аромат. Вот это мыло смешано с маслом каких-то восточных плодов, их Дёран тоже в тот раз притащил, целую сумку. Они круглые, в зелёной кожуре, а внутри у них дольки. А на вкус мякоть кислая, немного щипучая и свежая. Алаойш из этих зелёных шариков пристрастился сок отжимать и холодный напиток делать, тогда такое лето жаркое было!
— Я видел схожие плоды в оазисах, только оранжевые и сладкие, — мечтательно улыбнулся Сидше и спросил: — Можно это мыло опробовать? Я люблю редкости.
— Можно, — щедро разрешила Фог и снова уткнулась в маятник, остро жалея о том, что забыла двойную линзу на дирижабле. — Но предупреждаю, оно холодит немного… Ой, что это вы делаете?! — пискнула она до позорного по-детски.
Сидше смешно выгнул брови:
— Как — что? Раздеваюсь. Кто же купается в хисте, красавица?
Разоблачался капитан так непринуждённо, словно был один — и не глядела на него, пунцовея от смущения, Фог, не стерёг безмолвно чуть в отдалении, за деревьями, телохранитель… Соскользнула с плеч синяя хиста, за ней — рубашка тонкого полотна, размотался будто сам собою пояс и завязки у щиколоток, и вот Сидше уже остался нагим — фарфорово-белое тело в ярком полуденном солнце и в узорчатой, изменчивой тени древесных крон.
Фогарта смотрела во все глаза. По-юношески поджарая фигура, сильные ноги, шрам вдоль поясницы, и другой — от шеи и до лопаток, и татуировка — рой мотыльков, спиралью обвивающий грудь, спину, спускаясь по животу ниже и ниже…
Сидше стоял вполоборота, перебрасывая мыло из руки в руку, и улыбался, как восточная кукла.
— Я налюбовалась, — серьёзно сказала Фог, чувствуя, что ещё немного — и от её щек можно будет солому на растопку поджигать. — Можете идти купаться.
— Вы раните моё самолюбие, прекрасная госпожа, — деланно вздохнул Сидше и шагнул в озерцо, разом погрузившись в воду до колен.
Краем глаза наблюдая, как он плещется в озере, взбивая из зеленого мыла густую пену, Фогарта думала о том, где и при каких обстоятельствах можно получить шрам между лопаток…
…и выжил ли тот, кто когда-то ударил Сидше в доверчиво подставленную спину.
Следующая остановка была через три дня, а последняя — ещё через два, в степи, у самых границ пустынных земель. Фог спускалась из дирижабля совсем ненадолго, только чтоб искупаться и размять ноги, и дни напролет просиживала за переводом дневников Миштара или за обследованием проводящих жил. Опасных сгустков морт оказалось куда больше, чем она предположила сначала. Кое-где жилы, кажется, нарочно кто-то повредил. Калум, получивший от капитана хороший нагоняй, зверем смотрел на Фог и изображал не только немого, но и глухого и слабоумного одновременно.
На починку маятника, как назло, времени совсем не оставалось.
— Далеко осталось до Шуду?
— Как сказать, — прищурился Сидше. Сегодня он сам сел за штурвал вместо первого пилота. — Если ветер сохранится такой же благоприятный, то два — два с половиной дня лёту.
— Понятно, — обрадовалась Фог. — Кольцо Дуэсы, наверное, вам отдать надо, да?
— В Шуду и отдашь, когда одну услугу мне окажешь, — отмахнулся капитан. По лицу его пробежала тень. — Не нравятся мне те облака. Март, сходи к телескопу. Рассмотришь их хорошенько и мне доложишь. Да и к Калуму загляни, узнай, что барометр показывает.
Светловолосый телохранитель молча поклонился и вышел, а Фогарта уставилась на тучи поверх плеча Сидше.
— Что-то не похоже на грозу. Цвет не тот… Хотя я не очень-то в разбираюсь в атмосферных явлениях, — призналась она.
— Дело не в том, как выглядят облака, а в том, откуда они пришли. Эти, судя по ветру, родились в степи. Погода в здешних местах чаще ясная, а если и появляются тучи, то они наползают или с севера, из края озёр. Или с гор — с запада. Впрочем, позабудьте об этом, красавица, — улыбнулся вдруг Сидше беспечно, не отводя взгляда от горизонта. — Моё дело — доставить вас до города, ваше — расплатиться со мною, вот на том и остановимся. Чирре, бери выше, — бросил он пилоту.
— Сколько?
— Да триста для начала…