— Поняла, — сосредоточенно кивнула Рейна — как и в первый, и во второй, и в десятый раз. Неудачи, похоже, не слишком её пугали.
— Тогда смотри, что именно я делаю, чтобы вложить мысль. Эй, опять отвлеклась?
Рейна наморщила лоб и повернулась к входу, заложенному двумя рогатинами.
— Идёт кто-то. Мне кажется, я голоса слышала.
— Голоса? — Алар встал, чувствуя, как тяжелеет звезда спутника над плечом. — Так, урок закончен, Рейна. Надо гасить костёр. Жаль, что я не догадался завесить чем-нибудь вход в пещеру… Впрочем, уже поздно об этом думать. С дороги вроде бы нас увидеть не должны.
Морт накрыла костёр плотным облаком; языки пламени затрепетали, прижимаясь к земле, а затем погасли совсем. Колючие лозы по обеим сторонам от входа поползли друг к другу, переплетаясь густо, как нити на ткацком станке. Алар рефлекторно сжал кулаки, размазывая по ладони липкую, быстро сохнущую кровь. Горячая пульсация под ногтями постепенно унималась, и чувство, будто их кто-то медленно вытягивает щипцами, выцветало, отступая на второй план. Спутник бледной звездой вспорхнул за плечо, готовый, если понадобится, снова вырасти до громады, заслоняющей целый мир.
Однако Рейна ничего не заметила.
— А если увидят, плохо будет? — удивилась она. — Пусть подходят, здесь места на всех хватит. Гроза скоро, как живого человека без крыши над головой оставить?
— Что, хадаров тоже к очагу пригласим? — шёпотом переспросил Алан. — Вздыхаешь? Сначала узнаем, кого занесло в горы в такую непогоду, а потом думать будем, пускать или нет. Пойми, я теперь за тебя отвечаю как за собственную ученицу, пока до ближайшего цеха не доведу.
Он осёкся. Голоса послышались совсем близко — или это ватная предгрозовая тишина сыграла дурную шутку, искажая впечатление. В тревожный говор вплетались и другие звуки — металлическое позвякивание, хруст веток под ногами, шорох осыпающихся камней, звериное фырканье, скрип… Алар прикинул на слух, что в приближающемся караване должно быть не меньше десяти человек, два или три вьючных животных и нечто вроде телеги. Ни следа киморта или эстры; однако морт откликалась на что-то, и даже Рейна чувствовала перемены.
— Сильнее чешется, — пожаловалась она шёпотом. — Как будто та пакость ближе стала.
— Да уж, на «пакость» это похоже больше, чем на грозу, — пробормотал Алар. — Рейна, встань подальше от входа, вон к той стене. И молчи, говорить буду я. Надеюсь, не придётся.
— Ой ли, — усомнилась Рейна. — Сюда ведь идут, верно, знают про землянку.
Сначала мужской гортанный голос прокричал что-то; наречие было Алару незнакомо, но он догадался, что каравану приказали сворачивать с тропы. Звуки стали громче, приблизились… А потом что-то хрустнуло вдруг, и поднялся испуганный гомон, и сквозь него эстра с трудом различил надрывный, протяжный стон, какой, бывает, вырывается сквозь зубы от сильной боли. Кто-то запричитал, а совсем рядом со спрятанным входом послышались шаги. Не обнаружив землянку на привычном месте, неизвестный принялся тыкать в склон палкой, цедя сквозь зубы ругательства. Алар понял, что спрятаться не вышло, и громко произнёс на лорги:
— Кто бы ты ни был, остановись и назови себя!
С той стороны произошла заминка. А потом тот же гортанный голос, что повелел свернуть с тропы, ответил:
— Сперва ты назови своё имя, род и поселение!
— У эстр нет ни имени, ни рода, ни дома, — спокойно ответил Алар, надеясь, что Рейна промолчит. — У нас есть только воля морт.
Он ожидал чего угодно — новых вопросов, подозрений, угроз, но не счастливого смеха и возгласа:
— Аю-Насмешник благословил нас встречей с тобой, эстра! Я, Тарри-Трещотка, за весь свой род прошу у тебя приюта. С нами раненая женщина.
Алар помедлил прежде, чем ответить.
— Со мной киморт-дитя, ещё ничему не обученное, — осторожно сказал он, надеясь, что этот Тарри поймёт правильно. В конце концов, почти каждый слышал в детстве сказки о детях-кимортах, которые от испуга или со злости могли натворить много злых чудес.
К счастью, Тарри понял.
— Клянусь, мы не тронем её! Прошу не за себя, за сестру свою, она вот-вот на Дальний Путь ступит. Впусти!
Алар зажмурился, касаясь кончиками пальцев звезды спутника. Колючие лозы зашевелились снова, освобождая проход. Облако морт рассеялось, и дрова в очаге занялись — сперва неохотно, но потом запылали так же ярко, как и перед появлением странников. Тарри, молодой смуглый, черноволосый, в алой рубахе, заглянул в землянку, просиял счастливой улыбкой и побежал звать своих.
— Кто это? — успела полюбопытствовать Рейна, прячась за спиной у Алара. Страха в голосе девочки не было ни на гран — наоборот, ожидание чуда и приключений. — Почему они говорят так странно?
Эстра прислушался к шёпоту спутника.
— Это кьярчи, бродяги. Говорят, в незапамятные времена они пришли с юга, но так и не нашли себе места по вкусу в срединных землях, вот и продолжили странствовать. Живут семьями или таборами по две-три семьи. Талантливых людей среди них много, но честных мало.
Рейна нахмурилась:
— Они как хадары?