— В чём секрет? — спросил он тихо, наклонившись к ней. — Дело не в одной тяжести.
— Он прикручен потоками морт к полу, — так же тихо созналась Фог. — Чтобы не украли и не открыли. Не то чтобы там были какие-то особые ценности, просто больше у меня ничего нет. Вообще.
Капитан снова развеселился, но спустя несколько минут всё же попросил Фог поднять сундук. Носильщики, взмокшие от усилий, ни единым взглядом не дали понять, что они сердятся или недовольны.
«Наверно, Сидше не в первый раз их так испытывает».
Подняться по трапу на «Штерру» капитан помог ей сам. В двух шагах позади него следовали носильщики, а последним плыл сундук. Заведя Фог в небольшое помещение прямо рядом с выходом, капитан хлопнул в ладоши, созывая команду. Откликнулись шесть человек; дождавшись, пока все соберутся вместе, Сидше громко произнёс, положив руку на плечо Фогарте:
— Эта госпожа киморт — моя личная гостья. Она путешествует с нами до Шуду. Будьте почтительны и молчаливы. А теперь ступайте и готовьтесь к взлёту.
После этого капитан провел её по дирижаблю, показав, где располагается отсек с двигателем, каюты экипажа и свою, продемонстрировал склад и настрого запретил ходить в помещения для товара, занимающие большую часть гондолы, а затем повел к навигаторской. Большую часть её занимали приборы — и огромное, укреплённое стекло, через которое было видно площадь и заходящее солнце.
— Вечером потоки воздуха наиболее благоприятны, — пояснил он негромко. — В полёте «Штеррой» управляют два пилота, но за взлёт и посадку всегда отвечаю только я и старший пилот. Вы можете уйти в мою каюту и пока прилечь — а можете остаться тут и посмотреть. Вид очень красивый.
— Я останусь, — ответила Фог. Голова у неё по-прежнему кружилась от странного травяного чая.
— Хорошо, — довольно кивнул Сидше. — Присядьте вон там.
Затем в навигаторскую вошел старший пилот — мужчина с выбритой головой и подрисованными краской бровями, по возрасту вполне годящийся капитану в отцы. Не обращая внимания на Фог, пилот занял своё место. Сидше потянул за рычаг, и по гондоле разнёсся пронзительный звон. Дирижабль загудел, его охватила мелкая дрожь, словно живое существо…
…а потом взлетел.
Фог смотрела за стекло и едва могла дышать. А «Штерра» всё поднималась и поднималась, сперва вдоль шпиля, а затем свободно, очень долго, пока город внизу не превратился в подобие сшитого из цветных обрезков платка. Мягко сиял в наступающих сумерках цех кимортов — тем тёплым молочно-розоватым светом, само воспоминание о котором вызывает чувство покоя и уюта.
— Нравится? — спросил вполголоса Сидше, остановившись за плечом у Фог. Она вздрогнула — подошёл капитан совершенно беззвучно, и было неясно, когда его успел сменить за приборами второй пилот.
— Очень красиво. Я никогда не уезжала из Шимры, — призналась шёпотом Фог.
Капитан улыбнулся, легонько приглаживая волосы, выбившиеся из безупречной прически.
— А теперь вы улетаете — тайком, на дирижабле контрабандиста и работорговца. Вам по-прежнему не страшно?
Фог закрыла глаза, вспоминая Алаойша — и зябко обхватила себя руками.
— Нет. Ни капли.
— Юность беспечна, — осуждающе цокнул языком капитан. — А теперь вернёмся в каюту. Расскажете мне честно, зачем убегаете из Шимры, — понизил он голос и ненавязчиво обнял её за талию. — В конце концов, я рискую грузом, не так ли?
— Вы ничем не рискуете, — поспешила заверить его Фог. — Меня никто не будет искать… Ой!
Она сама сообразила, что сказала не то, но было уже поздно.
— Очень удобно, — пугающе задумчивым голосом протянул Сидше. — Вы искушаете меня, Фогарта, а ведь я человек слабый. Знаете, как говорят на Юге? Молчаливость — сестра ума и мать долгой жизни.
Фог бросило в холод. Ощущение беспомощности, подспудно дремлющее в груди, ожило, и сердце стало биться гулко и болезненно.
«Я справлюсь?»
Как совладать с порогом морт, как вернуть память Алаойшу, если даже капитан-контрабандист вертит ею, как пожелает, и безо всяких зелий легко заставляя говорить то, о чём она хотела умолчать?
«Не могу не справиться».
— Вы что-то побледнели.
— А вам весело.
— Вы спрашиваете?