Уголки губ у Дуэсы дёрнулись.
— Наверно, потому, что я тоже люблю Алайоша. Не так, как ты.
— Тогда вы меня понимаете, — улыбнулась Фогарта так, как в последний раз улыбалась только с Алишем. — Вы удивительная. Простите, что я не верила вам!
Дуэса опустила взгляд.
— Беги уже, девочка моя. До Серебряного Шпиля ещё добраться надо, да и капитана ты наверняка не сразу найдёшь. Что ж, удачи тебе!
Фог вновь поклонилась и принялась собираться. В душе у неё словно птицы пели, и оттого всё получалось легко. Даже сундук слушался малейшей мысли и больше не таранил ни углы, ни кусты… Только одно вызывало смутное, невнятное беспокойство.
Леденцовая сладость исчезла, а на языке был привкус меди и соли. И Дуэса больше не улыбалась.
Дирижабль покорил Фог с первого взгляда.
Он был огромным — наверное, с Торговую палату величиной, а может, и больше. Баллон, обшитый тонкими листами металла, переливался на солнце всеми оттенками синего и голубого. Гондолу словно только вчера выкрасили в белый — ни пятнышка, ни потёртости, ни даже царапинки на трапе. Матово-серебристые лопасти замерли в обманчиво безопасной неподвижности, но легко представлялось, как они с пугающе-низким звуком взрезают упругий воздух, направляя колоссальный механизм в согласии с желанием капитана.
Но прекрасней всего были потоки морт.
Сердце дирижабля — двигатель; пока он спал, и потоки энергии медленно текли по проводящим серебряным жилам, опутывающим и баллон, и гондолу, и рулевой механизм, и лопасти, и выпуклые линзы навигаторов… Морт скапливалась в мирцитовых капсулах ключевых узлов, мерно пульсировала, и казалось, что весь дирижабль — это фантасмагорическое существо, дышащее, мыслящее, живое.
— Госпоже нравится «Штерра»?
— Нравится. Так его зовут? Дирижабль? — порывисто оглянулась Фог. В двух шагах позади неё стоял, сложив руки на груди, мужчина в возрасте полудня, облачённый в широкие брюки, на южный манер стянутые у щиколоток, и в короткую хисту с разрезами по бокам — наряд не степенного горожанина, но путешественника.
— Её, — лукаво уточнил незнакомец и склонил голову набок. — У «Штерры» душа капризной танцовщицы.
— Она ревнует к женщинам на борту?
— Иногда, особенно к таким красавицам, как госпожа. Впрочем, в нынешний рейс мы пассажиров не берём… Но я могу шепнуть словечко кому-нибудь из друзей. Куда желает отправиться госпожа?
— Мне нужно встретиться с капитаном Сидше Джай-роном для короткого разговора о некоторых общих знакомых, — склонила голову Фогарта, начиная понимать, кто этот скользкий мужчина, посматривающий на дирижабль, как на ветреную, но бесконечно драгоценную любовницу.
Кольцо Дуэсы тускло сверкнуло в ржавеющих солнечных лучах — и снова скрылось под ниспадающим рукавом, но незнакомец успел разглядеть достаточно.
— Что ж, это другое дело. Я, капитан Сидше Джай-рон, прошу не отказать мне в любезности обсудить общих знакомых за пиалой травяного чая. Как ваше имя, госпожа?
— Фогарта Сой-рон, — сказала она. И, поколебавшись, добавила: — Киморт-учёная
— Вижу, что киморт, — улыбнулся капитан, искоса глянув на парящий над брусчаткой сундук. — Прошу, следуйте за мной.
Вопреки ожиданиям, отправился он не к дирижаблю, а к питейному дому. Фог поморщилась, предвкушая погружение в отвратительную мешанину запахов и звуков, но внутри оказалось на удивление тихо, чисто и безлюдно. Молодой хозяин, не отвлекаясь от составления сухого букета из ягод и листьев, кивнул капитану, точно старому знакомому, а Фогарту не удостоил и взгляда. Сидше невозмутимо проследовал в самый тёмный угол зала, к низкому столику с жаровней. Там на углях томился латунный чайник. Капитан любезно указал Фог на подушки и сам сел напротив.
— Выпейте сперва чаю, — улыбаясь, предложил Сидше. — И отведайте цукатов. Думаю, вам это пойдёт на пользу. Я могу на глаз отличить сытого человека от того, у кого во рту и крошки с утра не было. Вы же в лучшем случае позавтракали, а солнце теперь склонилось к горизонту.
— Благодарю за угощение.
Фог покраснела и опустила взгляд. Капитан некоторое время наблюдал за нею молча, время от времени приглаживая и без того безупречную прическу. Вот уж кто был истинным, чистокровным ишмиратцем — на бесчисленное множество поколений назад. Он даже немного напоминал драгоценных фарфоровых кукол: тёмные раскосые глаза без возраста, бледная в синеву кожа, обветренная от работы на свежем воздухе, чёрные, блестящие как зеркало волосы, сами собой распадающиеся на прямой пробор. Кончики их были подстрижены в ровную линию и на пол-ладони не доставали до плеч.
— Итак, вам нужно на юг, — заговорил наконец Сидше. — В какой город?
— В Шуду.
Раскрывать сразу все карты не хотелось.
— Я направляюсь дальше, в оазис Кашим, но перед этим обязательно остановлюсь в Шуду. Путь займет семь-двенадцать дней — зависит от ветра. Вам подходит такой срок?
— У меня нет выбора, — созналась Фог и прикусила кислый цукат, чтобы не сболтнуть лишнего. — По некоторым причинам я не могу обратиться в цех за переносом.