Север и Юг: читать начало книги онлайн

В детстве Фогарте очень нравилась эта дивная красавица с жёлтыми, как мёд, глазами… Но то было в детстве.

— Приветствую вас, Дуэса Шин-раг. Да будут долгими ваши дни!

— Ну, зачем же так холодно и формально, — засмеялась Дуэса, слегка откидывая голову назад, так, что чёрные как смоль волосы расплескались по золотистой хисте тяжёлой волной. И тут же посерьезнела: — Фогарта, девочка моя, что с твоими глазами? Ты плакала?

И взгляд у неё стал таким тёплым, таким добрым и тревожным, что Фог сама не поняла, как прошептала:

— Да.

Морт вокруг Дуэсы была странного оттенка — не лиловатая легкая дымка, а нежно-розовая, как облака на рассвете, и очень плотная. Фог почудился сладкий запах леденцов, и захотелось облизнуть пересохшие губы.

— Аше-аше, бедная девочка, — тихо сказала Дуэса и шагнула вперед, укрывая плечи Фогарты широким рукавом — как птица защищает птенцов. — Кажется, я знаю, что за беда случилась. Идём со мной. Мы поговорим, но не здесь. У старших слишком острый слух.

Фог кивнула. В голове у неё слегка звенело, как после целой пиалы ойги, было душно и томно. Чужая морт тыкалась в щёки, в шею, обвивалась вокруг пояса и щиколоток, а рука Дуэсы на плечах казалась горячей даже сквозь плотный шёлк.

«Теперь ясно, почему Алаойш её избегал».

Сундук занесло на повороте, и треск ломающихся веток привел Фог в чувство.

— Ой, простите! Сейчас, подхвачу его, — смущенно пробормотала она, дёргая за невидимый поводок. — Наверно, морт мало вложила. У меня то перебор, то недобор в последнее время, хоть в лепёшку расшибись.

— Не надо расшибаться, — серьёзно ответила Дуэса. — Алаойш огорчится. Ты ему очень дорога… Вот, пришли, — и она указала на небольшую беседку из некрашеного дерева чуть поодаль от цеха, в тени старых, рассохшихся от возраста эрисей. — Там и поговорить можем. Алаойш ведь?..

Выглядела она так, словно ответа ей не требовалось.

— Да, — всё же кивнула Фог.

Горло опять как невидимой рукой сжало.

— И давно?

— Несколько дней назад. Я сначала думала, что он в цех ушёл. Или с Дёраном гуляет, они вдвоём иногда на целое десятидневье пропадали, а потом он приходил и от похмелья лечился, — ответила Фогарта и вспыхнула, сообразив, что в запале сказала лишнего. — Но потом Ора умерла, и я догадалась.

— Ора?

— Собака. Алаойш её уже двадцатый год от смерти удерживал, лечил.

Дуэса дождалась, пока Фогарта сядет на деревянный пол в беседке, пока сундук вплывёт и станет в угол, а потом повела рукой, и проёмы затянуло розоватой пеленой. Сразу стало намного более душно, и появился тот же леденцовый привкус на языке.

— Это от чужих ушей, — пояснила Дуэса и нахмурилась. У неё было странное выражение лица — брови насуплены, в глазах — тревога, а уголки губ дёргаются, словно вот-вот появится улыбка. — Значит, всё же сброс. Давно пора, ему триста лет ещё в позапрошлом году исполнилось. Он только своей волей и держался… Ты теперь одна осталась? Хочешь ко мне в ученицы попроситься? У меня нет никого — я хоть завтра тебя взять могу. Хочешь?

— Нет! — Фог вскочила, едва не запутавшись в полах одеяния. — То есть… Дуэса Шин-раг, я безмерно польщена вашим предложением… Правда, спасибо огромное! — всё-таки не выдержала она и сбилась с размеренных, предписанных этикетом фраз. — Но я не могу. Мне надо найти его, быстрее, пока не истекло время… Ещё восемь дней. Пожалуйста, помогите мне!

Дуэса замерла, вглядываясь в неё. Морт, окутавшая беседку, сгустилась и потемнела.

— Ты любишь его?

Фог опустила взгляд и вспыхнула.

— Да.

Лгать Дуэсе было невозможно, даже сама мысль об этом казалась невыносимой; на языке таял приторно-сладкий вкус леденцов, а след от прикосновения белой руки горел, как ожог.

— Ты готова на всё ради него?

— Да!

— Бедная девочка, — лицо Дуэсы исказилось. Она шагнула, заключая Фогарту в крепкие объятия, обволакивая золотистым шелком, душными потоками морт, щекоча скулу прохладными прядями волос, и выдохнула на ухо: — Бедная девочка, прости меня…