АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Интересно, что во многих случаях дополнительным мотивом, встраивающимся в моральную панику, является суждение о том, что действия «народных дьяволов» в действительности инспирированы самими властями для достижения неких тайных целей. Так, в одной из недавних публикаций утверждалось, видимо небезосновательно, что после событий 1982 года на Пушкинской (случай 2) «диссиденты говорили, что КГБ сам вырастил нацистов, чтобы народ сплотился с властями»[672]. В одном из эмигрантских изданий высказывалось мнение, что неофашистское движение в Советском Союзе «оказывается на руку определенным группам политического руководства в СССР, и если прямо не инспирируется ими, то скрыто поддерживается в расчете на возможное использование этого движения для достижения определенных стратегических целей»[673]. Существовало и существует до сих пор устойчивое мнение, что движение люберов (случай 3) было создано КГБ либо в качестве эксперимента, либо для борьбы с инакомыслящими[674].

«Моральные предприниматели». Социально-политические условия за последние семьдесят пять лет кардинально изменились, и не один раз; соответственно, изменились и «моральные предприниматели» (социальные институты, группы активистов), заинтересованные в раскручивании моральных паник. Но несмотря на это, типы «моральных предпринимателей» очень часто повторяются.

Из общего ряда, конечно, выбивается случай 1. Как уже говорилось, это была ситуация стимулирования моральной паники сверху, главным «моральным предпринимателем» здесь выступила идеологическая элита: основные заявления делались ЦК ВЛКСМ, но, учитывая руководящую роль коммунистической партии, решения о кампании против молодежного хулиганства принимались не только руководящими органами Комсомола. К сожалению, ситуация, на которую указал Ципурский, плохо изучена, и в данном случае трудно сказать, какую роль в развитии моральной паники невольно сыграли различные институты советского государства. Несомненно, что к кампании, объявленной сверху, подключились правоохранительные органы, система образования, средства массовой информации и, например, кинематограф, раскрывающий в новых фильмах тему молодежного хулиганства, тунеядства, аморального и идеологического поведения.

Во всех случаях, кроме второго, активную роль в распространении моральной паники сыграли средства массовой информации, активно освещающие новостную повестку. При этом степень самостоятельности СМИ изменяется: в случае 1 они являются выразителями политики партии и правительства; в случае 3 привлекают к себе внимание общественности непривычным форматом, следуя нормам гласности, объявленным перестройкой; в случае 4 СМИ активно реагируют на законодательную инициативу политиков. Надо отметить, впрочем, что публикации при этом были преимущественно скептические. Наконец, в случае 5 СМИ последовательно выступают в разных ролях — собственно, газетная публикация и дала старт моральной панике, рассказав о загадочных самоубийствах подростков. Дальше СМИ активно раздували панику, создавая немыслимое количество публикаций, обсуждая любую новость по теме, любой информационный повод. В сравнении со случаями 1–3 в данном случае к распространению панической информации подключаются и «новые медиа», отсутствовавшие ранее, — в первую очередь Интернет.

Случай 2 показывает, что моральная паника может распространяться и без участия СМИ; об инциденте на Пушкинской площади не сообщалось ни по телевидению, ни по радио, ни в газетах (публикация в одном из зарубежных бюллетеней не в счет: она, видимо, не произвела заметного влияния), но паника распространилась и без этого.

Изменение роли СМИ в моральных паниках от случаев 1 и 2 к случаям 3–5 отражает переход от тоталитарной системы распространения информации к демократической: на смену централизованному формированию новостной повестки, которое либо дает информацию без возможности ее проверки (случай 1), либо вообще замалчивает ее (случай 2), приходит схема, при которой при всем ее несовершенстве все-таки существует различие мнений и возможность верифицировать информацию. Моральная паника случая 5 по своей схеме уже соответствует многочисленным паникам, происходящим в Европе и США.

Правоохранительные органы принимают активное участие в случаях 1, 3 и 5; в случаях 2 и 4 их участие незначительно, хотя тоже присутствует. Представители полиции фиксируют свое внимание на борьбе с «народными дьяволами». Об особом внимании к происходящему свидетельствует подключение к ситуации ФСБ, прокуратуры, судебной системы.

Практически во всех случаях первоочередную роль играет система образования, поскольку речь идет о детях, подростках и молодежи. Система реагирования образовательных институтов остается в целом постоянной: педагоги реагируют на появление моральных паник, изменяя воспитательную работу согласно новым опасностям.

И СМИ последних десятилетий, и правоохранительные органы, и система образования и в определенной степени государственный аппарат институционально заинтересованы в развитии моральных паник, они призваны реагировать на возникающие опасности. В постсоветские десятилетия появилось большое количество «групп среднего уровня», которые охотно включаются в раскручивание моральных паник, — это политические партии, общественные движения, инициативные группы и проч. Это произошло из-за демократизации общества, расширения политического поля, возможности создания общественных движений и, не в последнюю очередь, из-за изменений информационного пространства, которые делают деятельность таких групп более заметной.

Информационное пространство. За рассмотренные годы значительно изменилось информационное пространство, в котором происходит распространение моральных паник. Случай 1 имел место в ситуации государственной монополии на идеологию и информацию; целенаправленное создание «народных дьяволов» стимулировало государственную кампанию, инициированную ради решения определенных политических вопросов. Случай 2 произошел в той же ситуации монополии, но здесь, по-видимому, произошла неконтролируемая вспышка «низовой» моральной паники, развивающейся в пространстве, которое официальные СМИ сознательно игнорировали. В ситуации 3 монополия на идеологию и информацию исчезла, и в условиях гласности и открытости публиковалась информация разной направленности, и статьи в двух популярных изданиях, а затем и в других СМИ создали неожиданный резонанс. Случаи 4 и 5 произошли уже в другой стране, с принципиально новым информационным пространством; появился Интернет, который стал мощным создателем и резонатором информации.

Формирующее воздействие на «народных дьяволов». В трех случаях из четырех моральная паника оказывала мощное формирующее воздействие на «народных дьяволов».

В случае 2 мощный информационный резонанс вокруг незначительных инцидентов на Пушкинской площади создал рекламу советскому «неофашизму». Тот стал восприниматься как одна из возможных форм стилистической и идеологической и субкультурной самопрезентации. Несомненно, моральная паника 1982 года оказала влияние на молодежную жизнь тех лет[675], а впоследствии стала значимым событием для формирования ультраправого дискурса в стране.

Случай 3 показывает, как в результате провокационных публикаций в СМИ фактически была создана агрессивная субкультура с прописанной в этих публикациях идеологией, субкультурной деятельностью и внешним видом. Движение люберов, вследствие созданной ему рекламы, многократно выросло количественно; противодействие ему со стороны московской молодежи привело к консолидации и созданию субкультурных сообществ.

Случай 4 также демонстрирует пример перекодирования субкультур эмо и гóтов «сверху», но о формирующем воздействии на сами субкультуры здесь говорить не приходится, потому что они в целом были на спаде, моральная паника в верхах не повлияла на их естественное развитие (как, кстати, моральная паника, описанная Коэном, не оказала заметного влияния на уже сформировавшуюся субкультуру модов).

Зато случай 5 показал во всей полноте, как публикации в СМИ, выступления политиков и действия правоохранительных органов способствуют развитию виртуальной активности, привлекающей большое количество мобилизованных моральной паникой новичков.

В перечисленных случаях ярко проявляется описанный Стенли Коэном механизм диффузии, согласно которому локальное явление в общественном сознании расширяется на сферы, первоначально к данному явлению не относящиеся[676].

Особый интерес вызывает сравнение моральных паник, связанных с «группами смерти» и «движением АУЕ». Два этих случая во многом похожи, поскольку они возникли примерно в одно время, в одном обществе и в одних и тех же информационных и технологических условиях. В следующем параграфе будет проведен сравнительный анализ двух этих случаев.

VIII.2. «Группы смерти» и «движение АУЕ»

Как уже было сказано в конце параграфа VIII.1, моральная паника 2015–2017 годов, связанная с «группами смерти», дает сравнительный материал для понимания процессов моральной паники, связанной с АУЕ. Эти две резонансные темы получили популярность примерно в одно и то же время, в одной и той же социальной реальности. Не случайно СМИ часто сопоставляют эти две темы — рассматривают «группы смерти» и «движение АУЕ» в общем списке как разные проявления опасностей, связанных с молодежью[677]. Рядом они находятся и в разнообразных методологических разработках, связанных с деструктивным поведением подростков и молодежи[678]. Вместе они фигурируют и в политической повестке. Так, 24 августа 2017 года «на сайте Смольного появились итоги закрытого совещания о том, как вести профилактическую работу с молодежью, дабы уберечь ее от сквернословия, криминальной субкультуры, влияния игр в духе „синий кит“, оградить от наркотиков и вернуть на тропу патриотизма. (…) Судя по содержанию поручений и рекомендаций, речь на совещании шла о двух моментах, вероятно, взаимосвязанных в головах чиновниках друг с другом: субкультура криминального мира (нашумевшая в последний год субкультура АУЕ) (…) и подростковая игра „синий кит“»[679]. 12 ноября 2019 года на совещании по профилактике правонарушений среди несовершеннолетних в Нижнекамске (Татарстан) замначальника УМВД Айнур Камалов помимо обсуждения АУЕ отметил, что «сегодня „Колумбайн“, „Синие киты“, сообщество ваххабитов сливаются в единого монстра»[680].

Аналитическое сравнение двух опасностей, угрожающих подросткам, провел у себя в Facebook член Совета Федерации Федерального Собрания РФ А. В. Беляков после того, как 20 ноября 2017 года внес в Государственную думу РФ законопроект, направленный на борьбу с «движением АУЕ»: «Если мы даже поверхностно сравним технологию работы администраторов „групп смерти“ и сообществ АУЕ, то сразу выявим много общих черт. Во-первых, это романтизация соответствующей тематики. В одном случае детям внушают, что умереть молодым — это возвышенно, в другом — что жить по „воровским законам“ — это благородно. Во-вторых, используется большое количество разнообразного аудиовизуального контента. В „группах смерти“ публикуют подробные пособия для самоубийц, в сообществах АУЕ — видеоинструкции, как „без шума обчистить“ соседскую квартиру. И наконец, третья общая черта — интерактивность взаимодействия администраторов с членами группы. В суицидальных сообществах администраторы дают задания подросткам сначала поцарапать вены, потом записать прощальное видео, вовлекая тем самым детей в некую игру, квест. Технологи групп АУЕ также используют эти приемы, предлагая школьникам сначала покурить, потом украсть пару купюр у родителей, а уже затем начать вымогать деньги у детей помладше. Тот факт, что ребенок растет в благополучной семье и посещает престижную школу, не служит преградой от его вступления в сообщество АУЕ в социальных сетях»[681]. От себя добавлю, что лично мне не удалось найти сообществ, в которых проводились бы описанные игры, связанные с криминальными заданиями. Не упоминается о таких играх и в других источниках. Остается пожалеть, что сенатор Беляков не опубликовал какой-либо уточняющей информации по этому вопросу.

Вслед за Беляковым также проведем сравнительный анализ «групп смерти» и «движения АУЕ», только сравним их не как угрозы, а как моральные паники. Для этого используем схему, которой уже пользовались в параграфе VIII.1 для сравнительного анализа пяти советских и постсоветских моральных паник.

1. Моральная повестка

В основе обеих моральных паник лежит общественное представление об опасности Интернета. Это пространство, в котором живут дети, подростки, молодежь. Увлеченность нового поколения виртуальным пространством очевидна, и она подтверждается личным опытом любого человека, склонного к «моральному предпринимательству», — каждый лично знает, видит на улице, встречает в метро детей и подростков, погруженных в дисплей компьютера, планшета, телефона, совершающих какие-то манипуляции с гаджетами, переносящих свою сферу общения в социальные сети Интернета. Дети и подростки осваивают контент, не близкий даже двадцатилетним. В этой ситуации очевидно, что в недоступном взрослым виртуальном пространстве дети и подростки попадают под постороннее влияние, оказываемое некими взрослыми и опытными манипуляторами.

Как говорилось в параграфе VIII.1, в основе моральной паники, связанной с «группами смерти», лежит также страх за детей и подростков, которых взрослые кураторы якобы подвергают смертельной опасности. Эта моральная повестка актуальна и для «групп смерти», и для паники, связанной с «движением АУЕ»: здесь также малолетние правонарушители становятся жертвами манипуляции взрослых (матерых уголовников) и также воздействие на них осуществляется через Интернет.

Конечно, моральная паника вокруг «движения АУЕ» имеет особую, специфическую черту — она является частным случаем паник, связанных с преступностью, это один из наиболее распространенных типов паник. Публика, концентрирующаяся в больших городах, воспринимает огромные пространства России как источник криминальной опасности; эта опасность гнездится в депрессивных поселках, малых городах, концентрируется вокруг исправительных учреждений, располагающихся в разных регионах. Исторически для российского менталитета значимо осмысление «тюрьмы и сумы», здесь велика удельная доля заключенных, высоки страхи криминализации общества. Неудивительно, что информация о проникновении преступности в цивилизованную среду городов встречает самое заинтересованное доверие и вызывает искреннюю тревожность. В связи с этим стоит вспомнить, что повышенная общественная тревожность фиксировалась тогда, когда новостная повестка, связанная с «движением АУЕ», переместилась из далекой и чуждой Восточной Сибири в города Урала и Северо-Запада европейской части России — в Челябинск и Санкт-Петербург [глава V], а также в правоохранительную среду [параграф VII.7].

Кроме перечисленных основных мотивов моральной повестки, обусловившей паники, нужно указать еще ряд общественных фобий, которые затрагиваются паниками.

Страх перед «группами смерти» легко резонировал с другими фобиями, существующими в российском обществе, — например со страхом иностранного вмешательства в российскую политику и напряженностью в отношениях с Украиной, возникшую в 2014 году. Так, еще в начале 2016 года стала высказываться точка зрения, что «группы смерти» являются «элементом пропагандистской работы» и управляются из-за рубежа, «западные пропагандистские машины начинают использовать смерть в своих пропагандистских целях»[682]; в качестве заинтересованной силы, через стимулирование суицидов ведущей диверсионную работу, назывались зарубежные спецслужбы и недружественная Украина[683]. Мнения о «группах смерти» как централизованной диверсии извне высказывались и на высоком уровне: так, 2 марта 2017 года председатель Следственного комитета РФ А. Бастрыкин предположил, что деятельность «групп смерти» — это, с высокой степенью вероятности, «информационная атака на нашу страну»[684].

Возникновение темы АУЕ также активизировало многие страхи — например страх тайного влияния со стороны внешних врагов. Некоторые из таких толкований были изложены в параграфе VII.6.

2. «Народные дьяволы» в двух случаях имеют различия.

В моральной панике, связанной с «группами смерти», источником опасности и нарушения морального порядка становятся кураторы, своей манипуляцией подталкивающие жертв к самоубийству; сами же жертвы (дети и подростки) как источник опасности не рассматриваются — они именно жертвы. Кураторы воспринимаются как большей частью взрослые люди, сознательно оказывающие воздействие на детей. В моральной панике вокруг «движения АУЕ» тоже есть «кураторы» (опытные уголовники, целенаправленно передающие свои взгляды молодым), но опасность несут и сами молодые — именно они воспринимаются как носители агрессии: сообщения «моральных предпринимателей» (например, публикации СМИ) как раз и фокусируются на поведении подростков.

[672] Почему КГБ не преследовал нацистов в начале 1980-х? // Толкователь. 28.01.2015. http://ttolk.ru/?p=22810.

[673] Фашизм в СССР. Спонтанный протест или инспирированное движение? // Страна и мир. 1984. № 1–2. С. 54.

[674] Владимир Овчинский: «Люберы и казанские группировки выросли из молодежных организаций» // Бизнес-Online. 31.12.2010. https://www.business-gazeta.ru/article/34070; Ситников О. «Любера»: что стало с группировкой, наводившей ужас на Москву // Экспресс-газета. 19.06.2018. https://www.eg.ru/society/554756.

[675] Громов Д. В. Советские неофашисты…

[676] Cohen S. Folk Devils and Moral Panics… Р. 90–91.

[677] АУЕ — «синий кит» уголовного мира // liveinternet.ru. Зап. ал888. 03.08.2018. https://www.liveinternet.ru/community/4927701/post438634909; В Ростовской области в 2019 году 71 образовательное учреждение стало казачьим // Коммерсантъ. Юг России. 26.12.2019. https://www.kommersant.ru/doc/4207596; «Что происходит сегодня с родителями? Они перепуганы!» Челнинские педагоги опасаются резкого роста сторонников АУЕ среди подростков в результате кризиса // Бизнес Online. 01.05.2020. https://www.business-gazeta.ru/article/467072; В Крестах, как в Греции, есть всё: Синий Кит, АУЕ, ВАНДАЛИЗМ… // Сайт Губернатора Псковской области. 20.11.2020. https://губернатор60.рф/voprosu/11303.

[678] Памятка для родителей несовершеннолетних // Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Республике Саха (Якутия). 20.03.2017. https://ykt.sledcom.ru/Zashhitim-detej/item/1109174; Смольный выходит на войну с АУЕ и «синим китом» // Фонтанка. ру. 24.08.2017. https://www.fontanka.ru/2017/08/24/091; Методические рекомендации по профилактике вовлечения молодежи и несовершеннолетних в общественно опасную и экстремистскую деятельность / [И. Р. Абитов, А. Г. Василенко, А. Е. Козлов, И. И. Саженин, Я. Х. Саженина, Д. Л. Ханзафарова, М. С. Чекалина]; По заказу Правительства Новосибирской области. Новосибирск, 2019. С. 21–54. https://www.stu.ru/particular/get_teamwox_file.php?id=29894&ext=.pdf; Основы деструктологии. Учебник. С. 76–80.

[679] Смольный выходит на войну с АУЕ и «синим китом» // Фонтанка. ру. 24.08.2017. https://www.fontanka.ru/2017/08/24/091.

[680] АУЕ достигло пугающих масштабов в России и тихо-тихо подбирается к Татарстану // Бизнес Online. 12.11.2019. https://www.business-gazeta.ru/article/445832.

[681] Зап. в Facebook.com Антона Белякова, 20.11.2017. https://www.facebook.com/abeliakov/posts/1466826080067594.

[682] Генпрокуратура и МВД проверят сообщества самоубийц в соцсетях // Известия. 15.01.2016. https://iz.ru/news/601654.

[683] Филатов А. Возвращение «синего кита» // Известия. 14.02.2017. https://iz.ru/news/664617.

[684] Бастрыкин пообещал разобраться с «сайтами смерти» // Российская газета. 02.03.2017. https://rg.ru/2017/03/02/bastrykin-poobeshchal-razobratsia-s-sajtami-smerti.html.