После ее внезапного приезда с огромной коробкой, до самого верха забитой новой детской одеждой, она и не рассчитывает увидеть подругу как минимум неделю. Надеется только, что Гермиона прислушается к ее совету и наведается к Рольфу, который в свое время вытаскивает ее буквально из цепких лап Мерлина.
Джинни трет шею ладонью и делает еще глоток кофе.
Она замечает, что в последние месяцы они с Гермионой сильно отдаляются друг от друга, чего не было десятки лет. Гермиона не хочет слушать сочувствия в свой адрес, но Джинни не представляет, как она держится так стойко.
Почему не говорит об этом? Почему не скорбит? Почему не плачет? Почему вся ее тревога сосредоточена только на Северусе, который застрял в Мунго по совершенно непонятным ей причинам.
Если быть до конца откровенным, Джинни вообще не понимает, как он туда попадает. И почему попадает именно он, а не Гермиона. Вопросов у нее к чете Снейпов по жизни было много, но сейчас Джинни бьет собственные рекорды.
Складывается впечатление, что она, как и все другие, видит только то, что Северус и Гермиона показывают по доброй воле, а на деле за некогда обворожительными улыбками скрывается что-то, что даже сама Джинни не знает. Пусть она всегда была, есть и будет самым близким для Гермионы человеком.
Джинни не хочет терять ее, но не понимает, что это уже происходит, а процесс остановить не получается ни у одной из них.
— Привет, солнце, — целует ее в щеку Гарри, вырывая из размышлений.
Джинни рассеянно кивает, снова принимаясь за готовку блинов, потому что не хочет портить настроение другим членам семьи с утра. Однако Гарри — неглупый парень, и состояние супруги видит невооруженным глазом почти сразу.
— Что-то случилось? — наливает себе в чашку кофе Гарри, обернувшись к супруге.
Джинни поднимает глаза, оторвавшись от своего занятия, и понимает, что сейчас ей совсем не хочется говорить о своих тревогах. Она моментально принимает решение скрыть всё это, пусть сегодняшнее утро будет наполнено только трепетным ожиданием старшего сына и всех остальных ребят из Хогвартса.
— Задумалась, все ли взяла с собой, — чуть нахмурив брови, отзывается Джинни, снова опустив вниз взгляд.
Перевернув последний блин, Джинни выключает плиту и кладет небольшую кастрюлю с половником в раковину. Гарри коротко кивает на ее слова. Он не верит в то, что Джинни думает именно об этом.
— Заправил бак? — снова задает вопрос Джинни, чтобы самой поверить в то, что ее беспокоит действительно именно это.
Гарри положительно кивает.
— Вчера после работы под завязку заправился, — отчитывается он.
Джинни убирает сковороду с плиты и протягивает Гарри его порцию завтрака, на что тот радостно улыбается, одними губами поблагодарив за это. Он не идет за обеденный стол к детям, чувствует нутром, что сейчас с Джинни необходимо рядом остаться.
Девушка убирает за уши волосы и направляется к раковине, чтобы занять руки.
— Флер приведет Виктуар сразу, как мы вернемся домой, — замечает Гарри, когда берет вилку в руки и с удовольствием отправляет первый кусок блина в рот.
Джинни с некоторым ожесточением трет кастрюлю железной губкой, хотя может с легкостью воспользоваться магией. Она намеренно занимает собственные руки. Тревога за Гермиону не идет ни в какое сравнение даже с тем фактом, какие ей предстоят полтора дня.
— Вереница молодого поколения под одной крышей, — озвучивает ее мысли Гарри, потому что и сам поражается тому, что они на это соглашаются.
Джинни поднимает взгляд.
— Всего на день и завтрашнее утро, — оправдывается она и сама не понимает, почему так делает.
Гарри прожевывает блин и смотрит на супругу, опустив руки с тарелкой на уровень живота.
— Да, — просто отвечает он. — Ничего страшного, бывало, они и дольше у нас гостили.
Джинни смотрит Гарри в глаза и осознает, что он понимает все, что она пытается от него скрыть. Гарри терпеливо ждет, когда она сама заговорит. Девушка оставляет попытки добиться чистоты от посуды и, бросив мочалку в раковину, включает воду, споласкивая руки.
— Раньше было по-другому, — наконец подает голос Джинни. — Сейчас Гермиона не может принимать гостей.
Вот оно. Гарри ставит тарелку на столешницу, так и не закончив завтрак, и подходит к Джинни ближе, чтобы его слышала только она.
— Вы с ней виделись? — негромко задает вопрос Гарри.
Он и сам волнуется за подругу, она все меньше появляется на пороге их дома в последние месяцы, все реже пишет письма, но Гарри не может ее за это винить. У нее свое горе, которым она имеет полное право ни с кем не делиться.