— Почему наведывалась к магозоологу? — повернувшись, задает вопрос Полумна.
Гермиона смотрит себе под ноги, стараясь не наступать между плитками, иначе это подпишет ей безоговорочный проигрыш.
— Мне дали визитку и… — сразу хочет открыться Гермиона, как во времена юношеской наивности, но тут же осекается, — да, не столь важно. Врач все давно больше не занимается этим…
— Психологической помощью? — спокойно спрашивает Полумна.
Гермиона останавливается, почти с ужасом глядя на нее.
— Да, — заторможено отвечает она, — да, как ты узнала?
Полумна спокойно улыбается. Теплый ветер треплет ее светлые волосы. Совсем не похожа она на тридцатишестилетнюю, больше двадцати пяти ей просто невозможно дать. Девушка заводит за ухо прядь.
— Я давно здесь работаю, — объясняет она.
— Понятно, — кивает Гермиона.
Они молчат, пока идут рядом. Гермионе приятна эта тишина. Полумна снова оборачивается.
— И ты хотела получить помощь или порадовать человека, который тебя сюда направил? — спрашивает она.
В этот раз Гермиона действительно оказывается не на шутку напугана. Сделав шаг в сторону, она останавливается и снова скрещивает на груди руки, с подозрением глядя на давнюю знакомую.
— Ты как это делаешь? — старается разобраться она.
Полумна чуть улыбается.
— Я всегда хорошо понимала людей, — Гермиона чувствует, как снова расслабляется даже от тембра ее голоса, — с возрастом стало получаться еще лучше. Я буквально… вижу чувства. Даже те, что люди пытаются скрыть глубоко внутри.
— Это пугает немного, — откровенничает Гермиона, — но ты права, да, я… Хотела порадовать свою подругу.
Полумна, чуть склонив в сторону голову, продолжает смотреть в глаза Гермионе.
— Тебя сюда не только это привело, — рассказывает она. — Еще другое… Что-то печальное, — непроизвольно касается своей грудной клетки Полумна, — вот тут.
Гермиона чувствует мурашки вдоль позвоночника, но они проходят сразу же, как Полумна мягко касается ее запястья всего на мгновение. Кажется, даже звон в ушах проходит и головная боль становится тише. Или она себе просто это внушает? Гермиона хмурится.
— Ты можешь ничего мне не рассказывать, если не хочешь, — снова начинает идти вперед Полумна, заложив руки за спину, — мы же с тобой не лучшие подруги.
Гермиона вмиг начинает чувствовать себя неловко.
— Прости мне мою прямолинейность, — буквально через пару секунд оборачивается к ней девушка.
Гермиона жмет плечами.
— Да, — делает она паузу, — ничего… Я просто…
И она чувствует, как слова готовы потоком хлынуть с ее языка.
— Просто я искала, чем занять себя, — продолжает Гермиона идти только по плиткам, — начальник к работе не подпускает, с отпуском я не в ладах, потому что привыкла работать, особенно, в последние месяцы, а дочь приедет только послезавтра. Вот я и приехала сюда, чтобы, — Гермиона переводит дух, на мгновение перестав тараторить, — убить время…
— Твоя душа болит, Гермиона, я чувствую, — мягко произносит Полумна. — Она болит о близком тебе человеке.
Носок туфли попадает на границу между плитками. Гермиона понимает, что это поражение.
Она поднимает взгляд. Гермиона не знает, почему так происходит, но она испытывает острую потребность просто сказать о том, кто ее действительно беспокоит, потому что ее тревог не слышат.
— Мой муж, — выдыхает Гермиона, глядя девушке в глаза. — Только это… долгая история.