— Не отвечайте, — бросает она. — Вы портите мне настроение своими высказываниями. Я просто хочу увидеть своего мужа.
— Миссис Снейп, — непроизвольно сцепляет он пальцы на ее руке.
Гермиона останавливается и бросает на него резкий, уничижительный взгляд. Август машинально отпускает ее руку.
— Простите, — тут же извиняется он, — простите, миссис Снейп, вам пока нельзя туда.
Гермиона издает немного нервный смешок. Он надо мной издевается?
— Что за бред, — прыскает она, покачав головой, — дайте пройти…
Она уже хочет толкнуть Августа плечом, если потребуется, но он встает у нее на пути. Гермиона вскидывает голову. Самой ей с места его не сдвинуть, это же демо-версия ее собственного мужа, только с другой прической. Если до этого момента у нее все еще присутствует хорошее настроение и списывает она это все на затянувшуюся неудачную шутку, то сейчас…
— Гермиона, — смотрит он ей в глаза, — прошу вас.
Девушка чувствует, как начинают дрожать от нервного напряжения ладони. Он редко называет ее по имени, несмотря на то, что они оба давно решают обращаться друг к другу без всяких статусов. Что-то в его голосе заставляет ее задуматься. Почему он просит?
— Прóсите? — смотрит она ему в глаза.
И какое он, черт возьми, имеет на это право?
— Прóсите меня, — делает она полшага вперед, вынуждая его попятиться, — на третий месяц пребывания моего мужа под вашим началом, — цедит она, на мгновение сжимая челюсти, — не заходить к нему, когда у него ремиссия?
Гермиона сглатывает сухой комок.
— В вас есть хоть капля человечности? — надрывным шепотом интересуется она.
Август так сильно винит себя, что этот кислотный комок оседает где-то у него в желудке, вынуждая терпеть внезапный приступ изжоги. Он просто не может заставить себя сказать ей о том, что он утаил от нее. Пусть она ненавидит его целиком и полностью, а не за какие-то конкретные заслуги.
Так проще.
— Я ставлю в очередной раз под сомнение вашу компетентность, доктор Сепсис, — не смущается своего монолога Гермиона.
Да, пусть ненавидит.
— Вы можете думать обо мне все, что хотите, но я ставлю вас перед фактом, — заставляет он себя не отводить от нее взгляд, в противном случае она уличит его во лжи. — В данный момент я не могу позволить вам к нему войти.
Иначе вы узнаете, какую возможность я у вас забрал.
Гермиона пытается злиться, но у нее не хватает пороха. Счастье снова начинает покидать ее тело, уголки губ опускаются, ровная осанка остается чисто по привычке, сама она чуть опускает вниз голову, будто в очередной раз осознавая всю тяжесть своего положения.
— Дайте мне его хотя бы услышать, — шепотом просит она.
Мерлин мне судья, простите, Гермиона, но вы не услышите.
— Пока я не могу позволить вам этого сделать, иначе недели упорного труда окажутся напрасными, — сглатывает он. — Поверьте мне, пожалуйста.
И отчасти он действительно говорит ей правду. Состояние Северуса улучшается день за днем путем его кропотливой, профессиональной работы, но… Август понимает, что мыслит недостаточно широко. Порой ему кажется, что он слишком сильно зациклен на медицине в целом и упускает очень важную, существенную деталь, которая многое расставит по местам.
Визит Дейзи также приоткрывает завесу его диагноза. Чувства. Сильные чувства ставят его на путь исцеления. Любовь ребенка к своему родителю — самая сильная и чистая из всех возможных.
Вот только… что же послужило толчком к падению в пропасть? Горе. Скорбь. Да, но… Так сильно, глубоко и серьезно? Что-то… Не сходится. Что же я упускаю? Гермиона смотрит в темные глаза целителя, а у самой выдержки на всё это просто не хватает. Она чахнет с каждой последующей секундой.
И на место помолодевшей счастливой девушки возвращается заместительница главы отдела Международного Магического Сотрудничества с многолетним стажем, которая может заткнуть волшебника любого ранга одним только взглядом.
Даже в сером домашнем костюме, даже с пучком волос на голове и в кроссовках для бега она на это способна.
— Чепуха какая-то, — холодно бросает Гермиона и, не попрощавшись, направляется в сторону выхода.