— Было дело.
— С ума сойти…
— Да, согласна, — кивает она. — Мы однажды с ним очень сильно поссорились, потому что он решил, будто я и дядя Гарри… встречаемся, — осторожно подбирает слова Гермиона.
— Мам, он решил, что вы спали? — в лоб интересуется Дейзи.
Гермиона делает забавную гримасу, глядя на дочь, но потом согласно кивает. Зря слова пыталась подобрать, Дейзи — девочка взрослая, и сама ее, наверное, чему-нибудь научить может. Молодежь сейчас прогрессивная.
— Именно так он и решил, — соглашается она.
— Даже представить не могу, — откровенничает Дейзи.
— И не надо! — вырывается у Гермионы смешок, но после она понимает, что Дейзи подразумевает под «представить не могу» именно «встречаться». — Но мы потом решили эту проблему. Поговорили и… помирились.
Гермиона смотрит на дочь с легкой улыбкой. Дейзи улыбается в ответ.
— Разногласия — это нормально, — жмет она плечами, — нельзя быть всегда со всем согласным, нельзя просто дружить без каких-то переломных моментов, так просто не бывает.
Она вспоминает, сколько раз она ссорится и с Гарри, и с Роном за все эти годы. Они растут вместе с этой дружбой, переломные моменты были не просто нужны, они были необходимы. Так их дружба проходит проверку на прочность. Вот если проверку она не проходит, то… Значит, ты просто взял от этого человека весь опыт, как и он от тебя, и теперь его следует просто…
Отпустить.
Это значит, что вы взяли друг от друга все, что могли. И нужно идти дальше.
— Это нормально, что вы ссоритесь, — просто отвечает Гермиона, — вы помиритесь или… Или примите другое решение, — решает смягчить она ответ. — Вот увидишь, это… Просто этап такой.
Она снова смотрит на дочь с бешеной нежностью.
— Это пройдет, Дейзи, — обещает она. — Правда.
Дейзи с благодарностью смотрит на маму. На сердце становится невероятно спокойно, будто мама осторожно протягивает ладони к ее душе, забирает оттуда все плохое и убирает прочь. Дейзи даже дышать становится легче.
— Спасибо, мам, — шепчет она.
Гермиона тянется к дочери и легонько сжимает ее ладонь.
— Не за что, милая.
Они какое-то время едут молча, и эта приятная тишина не вызывает тревоги. Дейзи больше не отворачивается к окну, смотрит перед собой, иногда переключает радио и делает себе зарубку на память взять еще дисков любимых исполнителей, чтобы заполнить ими бардачок маминой и папиной машины.
Они будут и на папиной ездить, когда он поправится. Обязательно.
— Я думала, что ты папу сразу нашла, — внезапно произносит Дейзи, обернувшись к маме.
Гермиона от неожиданности фразы издает непроизвольный смешок. Ох, Мерлин! Как же ты ошибаешься, дорогая!
— Не сразу, Дейзи, — качает она с улыбкой головой. — Совсем не сразу.
— А как вы познакомились? — снова поворачивается она в кресле к маме.
Гермиона сжимает губы, стараясь подавить улыбку. Так, вот и оно! Долгожданный вопрос ребенка! Мам, пап, а как вы познакомились? Ох, Мерлин, дитя мое, он вел у меня зельеварение с первого года обучения, представляешь? Гермиону даже в жар бросает и от смеха, и от неловкости ситуации в целом.
Однажды она, может, и расскажет дочери о том, что в ее вкусе оказываются мужчины постарше, но явно не сейчас.
— Давай я лучше расскажу тебе, как мы встретились с ним первый раз через пять лет после того, как закончилась война, — предлагает Гермиона, — если хочешь, конечно, — сразу добавляет она.
— Да, очень хочу! — вся сияет Дейзи.