– Люди умирают.
Она вздрогнула и потянулась за бальше.
– Да, и спасибо, что сделал все, чтобы это не случилось со мной. Но… – Непрошеные образы вновь вернулись. Пустые глазницы Келло, изуродованное клювом лицо Бейта. Она вздрогнула и отхлебнула еще, нисколько не заботясь о том, что пьет слишком много и слишком быстро. – Может, в следующий раз воспользуешься ножом?
Внезапно руки Серапио – такие теплые, такие крепкие – сжали ее ладони. Она моргнула. Он двигался так быстро. Он всегда двигался так быстро, или она была уже пьянее, чем думала? А потом лицо Серапио оказалось в нескольких дюймах от ее лица, так близко, что его дыхание дрожало на ее ресницах, заставляя ее моргать. Она мимоходом подумала о том, как безошибочно он вел себя, даже не видя, где она сидит.
– Мне жаль твою команду. Они никогда не были по-настоящему жестоки ко мне, но они собирались убить тебя, и я не мог этого допустить.
Ее сердце затрепетало, а в животе разгорелся жар. Он говорит о том, что беспокоится о ней? Что ее жизнь имеет для него значение? Так мало людей всегда заботилось, жива она или мертва, задумываясь лишь о том, что могут дать им ее таланты тика. И добрая половина этих людей закончила тем, что активно желала ее смерти к тому моменту, как они расставались. Неужели он другой?
– В душе все они были ублюдками, – пожав плечами, сказала она. – Даже этот долбаный Келло. – У нее перехватило дыхание, и она быстро сделала еще один глоток. – Ты сделал то, что должен был сделать.
Некоторое время они сидели вместе, не разговаривая, но Ксиала упорно продолжала напиваться. Они все еще не выплыли из зоны штиля – за столько дней? – удивилась она. Как долго она спала, пока он сидел здесь, среди этого спокойного, безветренного моря, ожидая, когда она проснется? Хотя, конечно, он возвращался, чтобы промыть ее раны и дать ей воды. Она пыталась вспомнить, сколько раз, но ничего не получалось… На самом деле, вспоминать что бы то ни было становилось все труднее и труднее, по мере того как все больше бальше попадало ей в горло. Именно так, как ей нравилось.
– И что теперь? – спросила она слегка заплетающимся языком.
Он удивился ее вопросу.
– В Тову, к Конвергенции, – сказал он. – Мои планы не изменились.
– Разумеется, но… – Она сделала широкий жест. – Посмотри вокруг, Сер. Даже если бы я хотела доставить тебя в Тову, я не знаю, где это, будь она проклята.
От такого прозвища его губы изогнулись в улыбке, но поправлять ее он не стал.
– В той стороне устье большой реки, – ска-зал он, подняв руку и указывая себе за спину и на запад.
– А ты откуда знаешь?
Он склонил голову набок, и словно в ответ этому раздалось карканье вороны. Ксиала оглянулась. Это получилось слишком резко – и рана заныла. Но там действительно была ворона. Ее огромное черное тело взгромоздилось на крышу хижины, в которой Ксиала спала до этого. Птица расправила крылья и вновь закричала, хлопая ими для пущей убедительности.
– Откуда они все взялись? – спросила Ксиала, хотя на крыше сидела только одна птица.
– Земля. Я общался с ними с тех самых пор, как мы покинули берег, но только когда тебя заперли со мной, начал призывать их.
Она представила, как это должно было выглядеть. Сотни ворон, взлетающих в воздух и безошибочно направляющихся к морю.
– Поняла, – сказала она, поворачиваясь к Серапио. – Так они и есть твои глаза?
– Когда они это пожелают.
– И твое оружие?
– Не единственное, но да.
Не единственное? Какую силу он еще скрывал?
Мысленно она вновь вернулась к лорду Баламу. Очевидно, она задала недостаточно вопросов, прежде чем взяться за это поручение.
– Ладно, твои друзья-вороны говорят, что Товаше в той стороне. Сколько дней пути?
Он сжал губы, размышляя.
– Они не всегда ясно представляют себе ход времени. Но это не должно иметь значения. Мы идем так быстро, как только можем, и прибываем как раз вовремя к Конвергенции.
– А как мы туда попадем? Похоже, у меня больше нет команды. Я не уверена, но твои птицы умеют работать веслом?
Он наморщил лоб: