Серапио не понимал, что это значит – ни старик, ни старуха, но пропустил это мимо ушей: значения это сейчас не имело.
– Тебя зовут Поваге?
Короткое колебание, а затем:
– Поваге – это мое звание, а не имя. Но да, я третий наставник Бога-Ворона, который, – незнакомец, все еще задыхаясь, усмехнулся, – должно быть, ты. Рад встрече, Серапио.
Юноша на мгновение задумался. Ему и в голову не приходило, что Пааде и Иди – это не имена, а звания, что означало, что на самом деле он никогда не знал их имен, и это казалось странным. Серапио решил вернуться к более легкому вопросу, тому, который не заставлял его чувствовать себя обманутым.
– Если ты – не мужчина и не женщина, то кто же ты?
– Я принадлежу третьему полу, который, как я понимаю, вряд ли известен в этой крошечной захолустной стране. Я – байэки. Но, что намного важнее, я – Наблюдатель.
– Тованский жрец! – зарычал Серапио, и его рука вновь скользнула к кинжалу.
– Я не враг тебе, Серапио, – сказал Поваге. – Далеко не враг.
– Но ты же из небесной башни.
– Я был. В прошлом. Очень, очень давно.
– А теперь? – с вызовом спросил он.
– Я их враг. – Незнакомец вздохнул, словно воспоминания были обузой. – Когда-то я был частью небесной башни, даже членом Ордена Ножей, и поклялся защищать Жреца Солнца.
– Моего врага…
– Нашего общего врага. Мы едины в нашей ненависти.
– Почему?
Поваге заколебался.
– Давай присядем и поговорим как следует, Серапио. Так, чтобы я не лежал на спине и твой посох не упирался мне в живот. У нас мало времени, но я расскажу все, что знаю. – Голос незнакомца дрогнул от волнения. – Мы скрывали тебя так долго. Так долго, как только могли, но приближается время, когда ты явишься.
Они сидели под защитным покровом огромной сосны.
Поваге приготовил небольшой обед из еды, привезенной из незнакомого Серапио, более жаркого и влажного климата. Крошечная соленая рыба без кожи и костей, быстро скользившая по горлу и оставлявшая солоноватый привкус. Орехи, приправленные острым перцем и обжигающие рот. Странный колючий фрукт, который Поваге вскрыл ножом, обнажив сочную мякоть. И, что самое поразительное, густой сливочный напиток, вначале казавшийся горьким, а затем расцветающий приятным перечным жаром. Все это можно было описать только как вкус наслаждения.
– Это какау на языке кьюкола. Его называют напитком богов, – ответил Поваге на восклицание Серапио. – Как раз для тебя, Сын Ворона.
В первый момент Серапио подумал, что новый наставник дразнит его, но его голос звучал совершенно искренне.
Вороны присоединились к трапезе, скорее всего – из интереса к незнакомцу, и Серапио угостил их небольшими кусочками новой еды, но они предпочли напитки. Вполне типично для них.
– Ночь Ножей. – Поваге отхлебнул из чашки. – Саайя рассказывала тебе о ней?
– Когда мне было пять лет, – признался Серапио. Это была одна из первых историй, рассказанных ему матерью, и при этом та, которую она впоследствии рассказывала ему чаще всего. – Она сказала мне, что Наблюдатели привели армию, чтобы убить всех, кто следовал за Богом-Вороном. Она сказала, что убийцы умертвили мою бабушку, моих двоюродных братьев, тетушек и дядюшек.
– Что-нибудь еще? Может, что-то про тцийо, превратившегося в защитника?
Серапио нахмурился.
– Она упоминала молодого жреца, которого она нашла плачущим над телом ребенка. Священник был покрыт собственной рвотой и молил о прощении.
– Ну да… – вздохнул Поваге. – Думаю, это было не совсем так.
– Она сказала, что жрец помог ей бежать из города и отвез в убежище. – Он повернулся к Поваге. – Это был ты?