Грани безумия. Том 2: читать начало книги онлайн

– Не… рожу… – попыталась виновато улыбнуться Айлин. – Вы же знаете… что не рожу. Я просто… погладить… пожалуйста… Мне всегда легче… когда он рядом.

– Легче? – Леди Эддерли выпрямилась. – Ну, если легче…

Сквозь те же тяжелые волны, больше похожие на болото, что так и тянуло ее внутрь, Айлин услышала стук в дверь. Умудрилась удивиться – кому это она понадобилась? Разве там не знают, что ее уже почти нет? Вот сейчас дождаться бы Пушка и…

В домашней часовне было тихо, пахло горячим воском, благовониями и страхом – тем же самым страхом, что пропитал уже весь дом. В стенной нише замерли семь белоснежных фигур – статуи Благих. Привезенные из Итлии прапрадедом Грегора, они уже давно были неотъемлемой частью родового гнезда – безмолвные хранители бесчисленного количества клятв, свидетели браков и похорон. Здесь всегда горели свечи, но обычно перед каждым подножием зажигали всего одну, постепенно меняя истаявшие огарки на новые восковые столбики всех цветов радуги.

Сегодня часовню озарили бесчисленные светляки, дрожащие на фитилях и бросающие тени на все вокруг. Перед статуями Всеблагой Матери, Милосердной Сестры и Претемнейшей Госпожи выстроились целые дорожки свечей – оранжевых, зеленых и фиолетовых. Три богини, склонив головы, молча взирали на подношение, не принимая и не отвергая его. Во всяком случае, Грегор не мог найти признаков ни того, ни другого.

Пройдя к алтарной нише, он опустился на колени прямо на пол, испещренный каплями воска. Две служанки и лакей, молившиеся в углу, тихонько вышли, но Грегор едва это заметил. Он пытался заговорить – и не мог. Слова заученных с детства молитв, известных любому дворянину, тем более магу, не шли на язык, казались пустыми и бессмысленными. Разве могут Благие расслышать чей-то голос среди тысяч молений, которые возносятся к ним каждый миг? Стоны рожениц, больных и умирающих наполняют мир, пронизывают его насквозь и сливаются в единый бесконечный хор, кричащий о торжестве жизни и смерти одновременно. О, если бы Грегор хоть на мгновение мог поверить, что его услышат!

Но Всеблагая и Милосердная никогда не были его покровительницами, а призывать Претемнейшую он страшился всем сердцем. Пусть она бесконечно справедлива и великодушна – лучше, чтобы сегодня надобности в ее справедливости и великодушии не было.

Подумав это, он тут же устыдился – разве Претемнейшая не читает в его душе? Разве она способна быть жестокой к своему Избранному? К тому, кого сама наделила силой, призвав на службу, и много лет осеняла заботой и милостью…

– Госпожа моя Претемнейшая, – выдавил он шепотом, пытаясь сосредоточиться на пламени фиолетовых свечей, которое дрожало и колебалось, хотя в часовне не было окон. – Прошу… Умоляю… Будь милостива к Айлин, отврати от нее свой взор. Не призывай ни ее, ни моего сына. Даруй им долгий путь к твоим Садам… – Дышать стало легче, и он продолжил: – Всеблагая Матушка, прошу твоей милости. Если наш брачный союз тебе не угоден, если я прогневал тебя тем, что зачал своей жене ребенка до брачных обетов… Прошу, накажи меня! Но не гневайся на Айлин, она ведь ни в чем не виновата. Даруй ей… легкое и быстрое разрешение от бремени! – В мыслях промелькнуло, что роды, которые длятся больше суток, легкими и быстрыми назвать уже никак не получится, но Грегор поспешно изгнал эти мысли, словно кощунство. – Прошу, Всеблагая! Смилуйся над моим сыном, позволь ему появиться на свет! – попросил он, поднимая голову и жадно вглядываясь в величественную фигуру покровительницы жизни, а потом переводя взгляд на среднюю из статуй. – Милосердная Сестра, укрепи тело моей жены! Дай силы ей и ребенку, чтобы пройти через это испытание! Ты знаешь, я никогда не обременял тебя просьбами! Прошу первый раз в жизни – прояви свою доброту! Ты же знаешь, Айлин – она…

Дыхание прерывалось, как будто он долго бежал или нес тяжелый груз. Грегор захлебнулся горячим сухим воздухом часовни, смолк, попытался отдышаться. Вслушался в монотонное потрескивание свечей, пытаясь уловить хоть какой-нибудь знак. Но Благие молчали.

Сестра, Мать и Госпожа – все они глядели на него таинственно и равнодушно. Грегор в отчаянии оглядел остальные статуи. Трое мужчин и прекрасно двойственное существо – могли они ему помочь?!

– Пресветлый Воин, я всегда чтил тебя! – проговорил Грегор, едва не сорвавшись на позорный унизительный стон. – Ты мужчина, неужели ты меня не поймешь?! Заступись за мою семью перед своей женой! Мастер, Творец! Великий Безликий… кто-нибудь?! У кого мне просить помощи?!

Ядовитой змеей, отвратительно холодной и мерзкой в сознание проползла мысль, что Райнгартен, возможно, был прав. Не все чисто с возвращением Айлин, слишком явно там виден след Баргота, его коварной злой воли… Но плевать! Если бы Грегор не боялся, что обращение к Павшему разгневает Благих, он бы просил о милости и его! Вдруг Баргот и правда окажется… нет, не великодушен, но хотя бы справедлив?! Проклятый мерзавец Морхальт верно ему служил, почему бы Павшему не расплатиться за эту службу помощью внучке Морхальта?!

«Я схожу с ума, – измученно понял Грегор. – За один день я забыл все клятвы мага, я готов нарушить любые правила, пойти на любое святотатство, только бы помочь ей… им… Айлин и мой сын, я не знаю, кто из них мне дороже! Впрочем… Если бы мне пришлось решать… Говорят, иногда целители предлагают отцу и мужу такой страшный выбор! Я бы приказал спасать ее. Мой сын мне дороже меня самого! Я отдал бы за него собственную жизнь! Но… не жизнь Айлин. Да простят меня за это предки, потомки, кто угодно… Я точно знаю, что мой сын, если он достоин носить мое имя, тоже не стал бы покупать себе жизнь смертью своей матери. Бастельеро не прячутся за своих женщин!.. Но дай Благие, чтобы этот выбор никогда… никогда не обрушился на нашу семью… Прошу! Умоляю! Впервые в жизни я стою перед кем-то на коленях! Пусть даже перед богами… Как еще я могу молить о милости?!»

Поднявшись, он вышел из часовни, до боли закусив губу, чтобы прийти в себя. Ноги подкашивались, в глазах темнело. Это все благовония. Точно, они! Не может ведь он упасть в обморок от нервов, словно девица в перетянутом корсете?

Пройдя через холл, Грегор вышел в сад – прямо под летящий с неба снег. Буря прошла, но крупные снежинки продолжали медленно и торжественно спускаться на землю. Грегор жадно глотнул сухого морозного воздуха, и стало легче. Голова и ноги наконец-то договорились между собой, темная пелена перед глазами разошлась.

Он присел на любимую скамейку Айлин – под старой вишней, которая сейчас почти вся спряталась под снегом. Запрокинул голову, посмотрел в ночное небо… В нескольких десятках шагов ярко светились окна особняка, этого теплого сияния хватало, чтобы Грегор видел уснувший сад, темный силуэт дома, пушистые ветви деревьев, нарядных, словно леди в белоснежных шубках. Снежинки падали на его лицо, плечи, колени… Таяли на лице – не сразу, неторопливо покалывая кожу холодом. Грегор запоздало вспомнил, что можно укрыться магическим пологом или хотя бы послать слугу за плащом… Но не стал делать ни того, ни другого. Просто сидел, ловил снег пересохшими губами и вспоминал, как они с Айлин гуляли здесь осенью, и все было хорошо…

– Милорд? – Дворецкий возник рядом тихо, как призрак, даже снег не скрипнул под его шагами. – Леди Эддерли просила вас…

Он еще что-то говорил, но Грегор уже не слышал – он мчался к дому. Через холл! По лестнице! К спальне Айлин, где…

У дверей стояли двое. Леди Эддерли о чем-то негромко разговаривала с лордом Алариком. Грегор едва не столкнулся с отцом, подбежав к двери, тот посторонился, но успел протянуть руку, и в пальцах целительницы что-то сверкнуло.

– Благодарю, милорд Аларик, – кивнула та. – Не знаю, поможет ли, но точно не повредит. А нам нужна любая надежда…

Надежда? Надежда на что?!

– А, Грегор… – Целительница глянула на него с усталым раздражением. – Почему вы не сказали, что у вас есть вот это?! Почему ваша жена не носила эту вещь всю беременность, лихорадка вас разбери?!

– Это?.. – Разглядев, что она держит, Грегор изумился даже сквозь возбуждение и страх, которые пригнали его сюда. – Леди Мариан, это же просто… Просто украшение! Да, северяне болтали что-то про магию, но эта вещь не имеет силы! Я проверил ее у нашего рунолога, он поклялся, что руны составлены благоприятно, но это лишь рисунок… В ней нет магии…

– Вы ее проверили? У рунолога? – Усталость не помешала целительнице влить в слова столько ехидства, что Грегора обожгло им, как ядовитым зельем. – Ваш рунолог рожал когда-нибудь? Вот когда родит хотя бы однажды, тогда пусть и высказывает свое драгоценное мужское мнение о женской магии. Вы болван, Грегор, уж простите. Хорошо, что ваш отец принес это… вовремя. А вы… Идите и немедленно приведите собаку бедной девочки!

– Какую… Миледи, это невозможно!

Грегор потряс головой, ничего не понимая. Варварское ожерелье, мешанина золота и кости, тускло блестело в руках целительницы. Оно имеет силу?! Оно… могло помочь Айлин?! Кровь Барготова, он лично вышвырнет из Академии этого шарлатана, который… Так, это потом! Ожерелье принес лорд Аларик… Открыл семейное хранилище? Как?! Это тоже неважно…

Грегор невольно глянул на застывшего рядом отца и поразился – тот до ужаса напоминал статую кого-то из Благих, такой же бледный, только волосы и глаза не дают окончательно сравниться с мрамором. И руки… Ах вот как он открыл запечатанное фамильное магией хранилище! Родовой печати у лорда Аларика нет, но крови Бастельеро тоже достаточно. Левую руку, неловко сжатую, отец прижимал к себе, темные капли сочились из-под пальцев…

– Милорд, извольте сходить к домашнему целителю, – велела леди Эддерли, тоже посмотрев на это. – Простите, я на вас магию тратить не могу. И еще раз благодарю.

Прежде чем Грегор вымолвил хоть слово, лорд Аларик, не глядя на него, кивнул и ушел – прямой, молчаливый, бледный.