– Нет, – повторил Лучано. Наверное, заразился повторами от Альса. – Я это сделал не ради тебя. Просто не хотел быть принцем. Ты же меня знаешь, ну какой из меня принц? Дворянин – и то так себе получился. Все равно что на Перлюрена львиную шкуру натянуть. Я продал Лавалью, потому что это был самый лучший способ от нее избавиться. И вообще единственный. Если бы просто отказался, кто бы мне поверил? Одни принялись бы тянуть меня на трон, вторые – захотели бы убить. Да ты же сам через это прошел! Но у Дорвеннов не было других наследников, а у Джанталья – есть. Эмилии Риккарди пять лет, она выйдет замуж за кузена, и отец ее супруга станет консортом Лавальи. Это гораздо лучше, чем принц – бывший убийца. И уж точно лучше, чем принц, который не может иметь детей.
– Но ты мог… попросить что-то для себя… – Потрясение в глазах Аластора сменилось просто растерянностью, он смотрел на Лучано так, словно видел его впервые. Может быть, в какой-то мере так оно и было. Причем для обоих. Они будто знакомились заново, и Лучано отчаянно хотел, чтобы это знакомство закончилось не хуже прежнего, дополнив его и укрепив. – Пусть не титул принца, но… поместья или деньги… Лу, я же… не смогу вернуть тебе этот долг…
– А я об этом прошу? – Лучано расстегнул верхнюю пуговицу камзола, чувствуя, что не просто согрелся, а взмок, даже рубашка к телу прилипла. Взял бутылку и сделал глоток прямо из горла. Прекрасное арлезийское смочило пересохшее горло, словно простая вода. – Альс, я сделал то, что хотел. Ты ничего мне не должен, м? Денег у меня предостаточно, дедушка об этом позаботился. А это наследство… Я все равно не мог считать его своим. Оно было для Лучано Джанталья, а не для Лучано Фарелли, понимаешь? И уж тем более не для Люциана Фарелла. – Он попытался улыбнуться и закончил совсем уж обреченно: – Считай это подарком на Зимнее Солнцестояние, м? Оно ведь совсем скоро!
– Хорош подарочек, – буркнул Аластор после долгого, очень долгого молчания. – Мерзавец ты, Лу. Вот как есть Паскуда. Я же… Я тебе седло в подарок приготовил. Хорошее, арлезийское! Но просто седло.
– И слава Благим! – радостно заявил Лучано, пытаясь не расплыться в улыбке от немыслимого облегчения. – Седло – это как раз то, что я хотел! Отличный подарок, правда!
– Аранвен с ума сойдет от радости, – вздохнул Аластор и взглянул на свиток в своей руке, словно сам не до конца верил в его существование. – Надо будет целителя позвать, когда я ему это покажу. Все-таки уже немолод. И знаешь… Погоди, что…
«Что происходит?» – хотел закончить за него Лучано, но не успел – горло перехватило.
А следом пришла волна непонятных ощущений. Боль, но приглушенная, далекая. Страх. Растерянность. Они были чужие, хотя знакомые, почти как собственные. Рядом глубоко вдохнул и выдохнул Аластор. Их взгляды встретились, и Лучано увидел в них отражение того, что думает и чувствует сам. И не только он.
– Айлин… она…
– Айлин, – эхом согласился Аластор и встряхнул головой. – Ну… Нас предупреждали, что так и будет. Что мы почувствуем… Но разве не рано?!
– Почти в срок, – растерянно отозвался Лучано, вспоминая, что срок и вправду был где-то близко, но они забыли…
Хороши друзья!
Ладно Альс, на него и так навалилось больше, чем можно представить, но сам Лучано?! И что теперь делать?! Грандсиньор Дункан говорил, что блоки сильные. Что Лучано и Аластор почти ничего не почувствуют, кроме беспокойства и отголосков родовых мук. Вполне терпимых отголосков, надо признать. Но Айлин! Как она?!
– Поедем? – неуверенно предложил Аластор, и в его взгляде заметался обычный мужской страх перед женскими таинствами. – К ней?
– Думаешь, втроем родим быстрее? – неловко пошутил Лучано. – Вряд ли там будут рады чужим мужчинам. Но если понадобится, поверь, за нами успеют прислать. Это долгое занятие.
– Да, верно… Матушка долго… Я помню… Ну, когда Мэнди и Лорри родились. Она несколько часов была в постели… А потом ничего, через два дня уже встала!
Альсу, кажется, стало легче. Тень, упавшая на хмурое лицо, слегка рассеялась, осталась только морщинка между бровей – новая и уже привычная на вид. Лучано молча взмолился, чтобы Альс не вспомнил Беатрис и ее выкидыш. Ни к чему это сейчас. Пусть думает о матери, которая легко отделалась, если родила двойню всего за несколько часов! Пусть помнит о счастливом исходе и не задумывается, сколько опасностей подстерегает женщину при родах.
Сам Лучано сейчас был бы рад забыть все, что об этом знает. Кровотечения, разрывы, повреждения внутренних органов… Нет, акушерству его никогда не учили! Но некоторые зелья мастер Ларци делал именно для этих случаев… Айлин справится, правда? У нее рядом прекрасная целительница-магесса. Айлин сильная. О, какая она сильная и отважная! И как тяжело справиться с желанием бросить все и скакать туда, оказаться рядом, помочь… Да он в Претемные Сады за ней бросится, чтобы оттащить от их порога! И Аластор тоже – никаких сомнений…
– Долгая будет ночь, – сказал Лучано, посмотрев на снежные вихри, которые крутились уже в наступающих сумерках.
– Долгая, – тихо согласился рядом Аластор.
Глава 16. Умертвие и пестрая кошка
«Это будет очень долгий день!» – поняла Айлин, когда солнце заглянуло в окно спальни, а ничего так и не произошло. Приступы боли, которые начались вечером, продолжались всю ночь, но были редкими, она даже смогла немножко поспать в перерывах. Просыпалась, пережидала резкую тянущую судорогу, которая скручивала все тело, и опять откидывалась на подушки, погружаясь в тяжелую вязкую дремоту. Роды оказались таким утомительным занятием! И невероятно скучным.
Клариссу Логрейн леди Эддерли отправила домой сразу же, как только они вдвоем помогли Айлин подняться наверх и лечь в постель. Метель становилась все сильнее, экипаж мог застрять в снегу, поэтому для Клари открыли портал. Она, правда, уверяла, что может остаться, ведь замужним присутствовать при родах дозволено, однако леди Эддерли воспротивилась.
– Даже не думайте об этом, дорогая, – сказала она непреклонно. – Вот родите сначала хоть одного, тогда милости просим. А сейчас только перепугаетесь не в меру. Нерожавшей на это смотреть не стоит, если только она не целительница. Отправляйтесь домой, обнимите своего мужа и скажите моему, что ждать меня к завтраку не стоит.
«К завтраку? – удивилась Айлин. – Разве это на всю ночь?»
Сейчас она почти жалела, что разговоры в гостиной леди Ревенгар никогда не касались столь деликатных тем, как роды. Во всяком случае, те разговоры, которые не стихали при появлении детей. В Академии тоже не принято было обсуждать семейную жизнь и всякие… физиологические процессы. К тому же ей, которая была среди адептов на особом положении, в страшном сне бы не приснилось говорить о таком с Воронами, а расспрашивать Иоланду причин не было.
– Леди Эддерли, а это… долго? – робко поинтересовалась она, борясь с желанием натянуть до подбородка тонкое покрывало, четко обрисовавшее огромный живот.
Платье с Айлин быстро и ловко сняли две Тильды, они же переодели ее в очень просторную и бесстыдно короткую рубашку, разложили возле постели стопки полотенец, поставили ведро с водой и тихо замерли у кровати, преданно глядя на леди Эддерли.
– Иногда довольно долго, девочка моя. – Целительница присела на край кровати, взяла Айлин за руку и послушала пульс. – Так что успокойтесь и постарайтесь отдыхать в перерывах между схватками. Я провожу нашу милую Клари и сразу вернусь. А за вами пока присмотрит Эмма.
Она кивнула компаньонке, которая скользнула в комнату и сделала почтительный реверанс, будто не приветствовала леди Эддерли совсем недавно. Айлин подумала, что все правильно, ее тоже учили оказывать почтение мэтрам за работой. И Эванс ведет себя тихо, без обычных поучений и наставлений. Но все равно смотреть на нее неприятно, и хорошо бы леди Эддерли вернулась поскорее.