Когда обе гостьи вышли, она все-таки не удержалась и спросила:
– Сударыня Эванс, вы уже принимали роды?
– Да, миледи, и весьма часто, – сдержанно ответила компаньонка. – Не извольте беспокоиться, у меня достаточно опыта, чтобы вам услужить.
– А это… долго? – Айлин вспомнила, что спрашивала об этом только что, и поспешно уточнила: – Сколько шли самые медленные роды, которые вы принимали?
– Довольно долго, миледи.
Эванс ответила ей точно так же, как леди Эддерли, и Айлин нахмурилась – в этой уклончивости явно чудилось что-то зловещее.
– Я хотела бы уточнить сроки, – сказала она, и дыхание тут же перехватило от очередной судороги. – Несколько часов? День? Больше?
– Вам этого лучше не знать, миледи, – последовал бесстрастный ответ. – Это были неудачные роды, у вас все иначе.
«Ненавижу эту женщину, – подумала Айлин, старательно выдыхая. – Неужели так сложно сказать?! Я не истеричная девчонка, способная испугаться слов! Я понимаю, что при родах можно умереть! Просто хочу знать, сколько продлится это безобразие, когда не можешь управлять собственным телом!»
– Вам лучше расслабиться, миледи, – посоветовала Эванс, будто прочитав ее мысли, тем же невыносимо сухим и бесцветным голосом, словно предлагала на завтрак очень полезный шпинат. – Судя по времени, которое проходит между схватками, ребенок еще не готов появиться. Вам следует медленно дышать и ждать, пока схватки ускорятся. Если хотите, я дам вам немного воды с лимоном.
– Благодарю, не хочу, – процедила Айлин, пытаясь устроиться поудобнее. – А ускорить эти… схватки нельзя?
– Нет, миледи, – прозвучал равнодушный голос, и Айлин поняла, что ночь будет долгой.
Про то, что утром все не только не закончится, но даже еще не начнется, она тогда не подозревала…
– Ну, вот и метель утихла! – бодро сказала леди Эддерли, входя в спальню Айлин. – Отличный денек! Снег еще идет, но совсем не так сильно, а к вечеру и вовсе закончится, я думаю. Самая правильная погода для Зимнего Солнцестояния! Малыш отлично выбрал время, чтобы появиться на свет…
Продолжая говорить, она подошла к окну и отдернула шторы. Айлин слегка зажмурилась – за окном блистали, горели, сияли бесчисленные огоньки озаренного солнцем снега. Она и не помнила, что белый цвет может быть таким ярким, включающим в себя все остальные, какие только можно придумать.
– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – улыбнулась ей леди Эддерли и кивнула компаньонке. – Доброе утро, Эмма. Благодарю, что провели ночь с нашей девочкой. Как у нее схватки?
– Все с той же частотой, миледи, – присела в реверансе Эванс. – Сильнее не стали.
– Так… Давайте взглянем… – И леди Эддерли откинула с Айлин одеяло. – А вы, Эмма, позавтракайте, пока время есть. У вас в доме прекрасно варят шамьет, моя дорогая, – снова обратилась целительница к Айлин. – И печенье просто превосходное. Думаю, после осмотра вы тоже можете позволить себе немножко… Не зажимайтесь, девочка моя, вот так… Поясница болит?
– Да… – выдохнула Айлин и заверила: – Но терпеть можно! Не так уж она и сильно болит!
– Не так уж сильно… – повторила леди Эддерли, и Айлин почему-то показалось, что целительница этому не очень рада. – Боль тупая или острая?
– Тупая.
– Ну что ж…
Леди Эддерли встала и снова улыбнулась. Вот тут Айлин и почувствовала неладное. Все-таки Саймон был очень похож на свою матушку. Нет, не мастью, тут он полностью пошел в отца, как и положено лорду из Трех Дюжин! Но вот улыбка! Именно так Саймон улыбался, когда сообщал, что умертвия разбежались из лаборатории и нужно «быстренько их собрать, пока мэтры не заметили». Или что-то в подобном роде.
– Ну что ж, дорогая, – повторила леди Эддерли. – Сейчас вы глотнете шамьета – совсем немножко, только для поддержания сил. И мы поторопим событие, которое уже изрядно запаздывает.
– Я… не голодна, – услышала Айлин свой голос как будто со стороны. – И не уверена… что могу есть. Совсем не хочется. Леди Эддерли, что-то идет не так, правда?
– Дорогая, роды – это не ритуал, они никогда не проходят по образцу, – мягко сказала леди Эддерли. – Поверь мне, я видела множество появлений ребенка на свет, и двух одинаковых случаев просто не было. Не буду врать, у тебя не все хорошо. Воды отошли уже давно, схватки должны были становиться все сильнее. Но ничего страшного в этом тоже нет. Просто нужно поторопить малыша, а для этого телу нужны силы. Будь хорошей девочкой, позволь себе подкрепиться. Можем заменить шамьет на пару глотков бульона…
Айлин помотала головой – при одной мысли о бульоне к горлу подступила тошнота. Леди Эддерли понимающе кивнула и вышла. Через несколько минут она вернулась с чашкой, и шамьета все-таки пришлось попить.
– А его величество и лорд Фарелл? – спросила она у целительницы, которая принялась протирать руки зельем из бутылочки. – Они ничего не чувствуют?
– Нет, моя дорогая, – улыбнулась леди Эддерли. – Хотя иногда мне жаль, что нет способа разделить родовые муки между мужем и женой. Это наверняка научило бы некоторых мужчин с уважением относиться к женщинам. Блоки стоят крепко, если даже их величество и лорд Фарелл что-то ощутят, это случится позже.
В комнату снова проскользнула Эванс и встала рядом с леди Эддерли, которая склонилась над животом Айлин и положила одну руку на него, а вторую Айлин между ног. Что-то прошептала, свернула аркан, и магия потекла холодным зеленым светом, бросая отблески на обеих целительниц. Айлин напряглась, предчувствуя судорогу, и та не заставила себя ждать. В этот раз боль была сильнее, Айлин охнула и стиснула зубы.